За спиной Гедимина лязгнул экзоскелет — кто-то попытался подойти к столу мимо Стивена, и тот преградил дорогу, направив на пришельца бластер.
— Эй! — обиженно вскрикнул Кенен, исчезая в толпе и тут же выныривая с другой стороны стола, ближе к свободным стульям. — Своих не узнаёте?
— Маккензи, — покосился на него Линкен, нехотя приподнимая руку в повелительном жесте. — Ладно, садись.
— Атомщики за работой? — широко, показывая зубы, улыбнулся Кенен, раскладывая по столу контейнеры. Кроме стандартного пайка, у него была с собой маленькая ёмкость со жжёнкой и какой-то аналог человеческой еды, запакованный в непрозрачный пакет.
— Теперь у армии Eatesqa есть свои ядерные бомбы, да? — продолжал Кенен, впиваясь взглядом то в одного сармата, то в другого. — Лиск, ты уже видишь себя за штурвалом крейсера? А помнишь, как мы ковырялись в разрушенном «Скате» посреди леса?
— Чего надо-то? — угрюмо спросил Линкен, придвигаясь к Кенену. Тот проворно подался назад.
— Пришёл поговорить с друзьями, — он улыбнулся шире прежнего. — Почему это мне должно быть что-то надо?
Гедимин, неохотно вынырнув из размышлений о Лос-Аламосе и возможных занятиях Герберта Конара и его коллег, перевёл мрачный взгляд на Кенена.
— Что сломал?
Тот всплеснул руками.
— Ничего!
— Здесь смарты прикреплены к запястью. Трудно на них сесть, — заметил Хольгер, слегка усмехнувшись. — А тех, кто лезет к Гедимину с ремонтом, Ассархаддон расстреливает.
Кенена передёрнуло.
— Кажется, вы мне не рады, — сказал он, стирая с лица улыбку. — Ну, как знаете.
Он осушил контейнер жжёнки и приступил к еде. Несколько минут все жевали молча, потом Кенен снова поднял голову и щёлкнул по прикрытому экрану смарта.
— А я нашёл на местном ретрансляторе интереснейший сериал о вымирании человечества, — сказал он. — Тридцать серий — и о том, как вымрет, и о том, как будет после выглядеть планета. Про ирренций там, само собой, нет, а вот о ядерной войне — предостаточно. Никто не хочет посмотреть?
Сарматы переглянулись.
— Вживую посмотрим, — буркнул Линкен, сворачивая в трубку опустевший контейнер.
Гедимин протянул к Кенену руку.
— Я бы посмотрел. Это интересно.
Учётчик, закивав, соединил свой передатчик со встроенным в запястье Гедимина.
— Да, тебе должно быть интересно. Там показывают, куда и как денется весь хлам, оставленный человечеством на Земле и в её окрестностях. Куча механизмов и конструкций, — тебе должно понравиться!
— Мартышки, — поморщился Линкен. — Нашёл ты, атомщик, чем интересоваться…
03 августа 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки» — кратер Кармана, ядерный полигон
Двери закрылись с неприятным лязгом — постоянно толкающий и швыряющий их Линкен повредил механизм, и створка начала «гулять» в пазах. Гедимин недовольно сощурился ему вслед.
— Вернусь — починю, — пообещал он.
— А? — удивлённо мигнул Хольгер, поднимая взгляд от закреплённого на стенде снаряда. Судя по расположению руки сармата, он опять вскрывал корпус и проверял взаимное расположение зарядов, — минимум в третий раз за одно утро.
— Дверь разболталась, — буркнул Гедимин. — Надо чинить. Оставь «Та-сунгар» в покое. Взорвётся.
— Да, конечно, — кивнул Хольгер. — В этом я не сомневаюсь. Но вот ловушки… Как думаешь, они выдержат шесть миллисекунд? Если нет — всё насмарку.
Гедимин сузил глаза. Волнение Хольгера, против воли сармата, передавалось и ему — и сильно его раздражало.
— Сиди спокойно. Всё выдержит.
Дверь снова задребезжала — у Линкена в очередной раз не хватило терпения дождаться, когда она откроется, и он толкнул её в сторону, расшатывая разболтанные детали ещё сильнее.
— Вагон ждёт. Погрузчик нужен?
— Что тут грузить? — Гедимин отцепил бомбу от стенда и прикрепил к своей груди — две скобы на плечах, две — на поясе. Дополнительные четыре центнера груза практически не стесняли его движения. Линкен хмыкнул.
— Так и понесёшь?
— Какая разница? — пожал плечами Гедимин. — Если что — на тридцать километров не отпрыгнешь.
— Осторожнее там, — дежурно предупредил Хольгер, отступая от двери. — На месте проверь заряды! Их нельзя смещать…
Гедимин молча кивнул и вышел. Грузовой вагон ждал его — совершенно пустой, единственный на станции Ядерных испытаний.
— В Орем? — спросил сармат, прикрепляясь к стене вагона, быстро набирающего скорость. Управлял автодрезиной Линкен — и он, как обычно, торопился.
— Орем закрыли на дезактивацию, — ответил взрывник. — Слишком ярко светится. Нас отправили в кратер Кармана.
«Кратер Кармана?» — Гедимин восстановил в памяти карту лунной поверхности. «Да, там места больше.»
…Глайдер ждал их в десяти метрах от будущего эпицентра; пилоты не выходили из кабины и опустили затемнённые «стёкла». Это вещество, как знал Гедимин, хорошо отражало омикрон-излучение и даже защищало от «сигмы», — но было полностью бесполезно в центре ядерного взрыва.
В этот раз бомбу устанавливал Гедимин; Линкен стоял рядом, пристально глядя на его пальцы, и шумно дышал в респиратор.
— Проверил заряды? — спросил он, увидев, что сармат отходит от бомбы. Тот сердито сощурился, но кивнул.
— Таймер на час. Уходим.
Люк глайдера открылся до того, как сарматы подошли к нему, — пилоты в спешке плюнули на экономию кислорода. Гедимин в последний раз оглянулся на бомбу. Со стороны она выглядела предельно безвредной, — ещё одна болванка с ирренциевым двигателем, предназначенным для подбрасывания её на высоту в пару сотен метров.
— Стой, — Линкен дёрнул Гедимина назад, к люку. — Выпрыгнем над горами. Хочу посмотреть на взрыв.
Гедимин пожал плечами.
— Особо ничего не разглядишь.
— С гор — увидим, — уверенно сказал Линкен.
Люк открылся через десять минут — глайдер набирал скорость так быстро, как только мог, чтобы не остаться в кратере ни на одну лишнюю секунду. Линкен вытолкнул Гедимина, сам прыгнул следом, на лету включая «Седжен» и по плавной дуге уходя к нагромождениям базальтовых глыб. По цвету они мало отличались от его скафандра; когда он нырнул в какую-то расселину, Гедимин едва не потерял его.
— Сюда! — на чёрном склоне мелькнуло световое пятно. — Тут укрытие. Весь кратер как на ладони. Лезь скорее, я выставлю купол!
Гедимин втиснулся в расселину. Книзу она сужалась; сарматы стояли на торце базальтовой плиты, зажатой между двумя соседними. Там ещё хватало места, чтобы дышать, но сесть уже не получалось.
— Ну и нора, — фыркнул Гедимин, прислоняясь спиной к скале. — Плиты сдвинутся — не вылезем.
— Поле их удержит, — отмахнулся Линкен — насколько возможно было в узком укрытии делать размашистые жесты.
Минуты тянулись медленно. Гедимин, одним глазом глядя в проём между плитами, досматривал серию «Оставленной Земли» и негромко хмыкал на сомнительных моментах. Линкен, сперва демонстративно отвернувшийся от экрана, вскоре заскучал и придвинулся к Гедимину.
— Чушь, — сказал он через несколько секунд, остановив просмотр и тыкнув в голограмму. — Это просто груды камня, слепленные примитивным раствором! Как они могут пережить всё, что построено позднее?! Их уже через пару столетий никто не отличит от холмов!
— До сих пор отличают, — пожал плечами Гедимин, глядя на странные пирамидальные сооружения, заметно повреждённые временем и вандалами. — Разве что песком занесёт…
Смарт на его запястье погасил экран и протяжно запищал — до взрыва оставалось тридцать секунд. Гедимин вцепился в края базальтовой плиты так, что на камне остались щербины, и впился взглядом в горизонт.
Несколько томительных мгновений спустя вдалеке сверкнула белая точка, чуть приподнялась над краем чёрного неба — и взорвалась клубящимся жёлто-зелёным облаком. Стремительно изменяя форму, оно повисло над горизонтом. Вокруг расплывались зелёные кольца, почти мгновенно тающие в вакууме. С запозданием на долю секунды на первое из них отозвался дозиметр — и больше его экран не гас. Экран, прикрывающий сарматов, заполыхал, заслоняя обзор, но Гедимин успел заметить, как раскалённое облако в небе дрогнуло — и взорвалось изнутри. Горы встряхнуло. Сверху посыпались мелкие камешки, рикошетя от защитного поля и брызгая во все стороны. Снизу на подножие древнего, полуразрушенного вала, окружающего кратер, накатывала белесая мерцающая волна. Она взметнулась на двадцать метров вверх по склону и осела, оставив внизу тонкий рисунок растрескавшегося базальта — сплошную паутину на километры от эпицентра. Гедимин помянул про себя уран и торий и налёг чуть сильнее на край плиты, проверяя прочность. Вал выстоял.