— Компенсаторы включены, — отрапортовал кто-то из пилотов — Гедимин так и не выяснил их имён. — Кислородные станции развёрнуты.
— Продолжайте работу, — приказал Ассархаддон. Теперь Гедимин видел и его — куратор стоял у десантного люка, его лицо, как и лица всех сарматов, прикрывал непрозрачный щиток. Увидев, что Гедимин повернулся к нему, Ассархаддон поднял руку в приветственном жесте.
— Атомщик, иди сюда, — нетерпеливо обратился к сармату Линкен. Его сопровождающие уже опустили контейнер на поверхность Гоберты и отошли к кораблю. К ним приближался Хольгер, торопливо заталкивая что-то в разные ниши скафандра.
— Железная руда, — прошептал химик, посмотрев себе под ноги. — Жаль, столько металла пропадёт.
— Далеко не улетит, — отозвался Ассархаддон, успевающий слушать всех. — Рано или поздно эти обломки будут собраны. Приступайте, seatesqa. Мне не терпится увидеть взрыв.
Гедимин склонился над вскрытым контейнером, привычным движением снял крепления с корпуса, поддел пластину и заглянул внутрь. Все семь ядер заряда были на месте. Сармат поправил одно из них, сдвинувшееся на полмиллиметра в сторону, и жестом показал Линкену — «порядок». Хольгер, заглянувший в корпус с другой стороны, сунул внутрь анализатор и несколько секунд спустя одобрительно кивнул и выпрямился.
— Таймер на час, — громко сказал Линкен. Ассархаддон поднял руку. Все сарматы, кроме троих, стоявших у бомбы, и самого куратора, забрались в десантные люки и захлопнули их. Гедимин смотрел на белый цилиндр, лежащий перед ним. Через час бомба должна была развернуться и начать заглубление.
— Гоберта — большая планета? — спросил он, пытаясь увидеть что-нибудь за дюзами окрестных кораблей.
— Сорок восемь километров в поперечнике, — ответил Ассархаддон. — Совершенно средний астероид. Крупные, увы, под наблюдением…
— Кислородные станции свёрнуты, — вмешался в разговор кто-то из пилотов.
— Готовьтесь к старту, — отозвался куратор. — Линкен, вы готовы?
— Tza, — ответил взрывник, в последний раз прикоснувшись к корпусу бомбы. Её поверхность блеснула красным — прожектора рядом с десантными люками зажглись, показывая сарматам дорогу к их кораблям. Бортовые огни погасли, теперь на площадке светилась только бомба — красные лучи упирались прямо в неё.
— Поднимайтесь на борт, — приказал куратор.
Когда за Гедимином закрылся люк, Ассархаддон ещё стоял рядом с кораблём; сармат хотел посмотреть на него ещё раз — через иллюминатор в кабине пилотов, но штурман уже ждал его у пассажирской капсулы и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
— Ложитесь, мы взлетаем, — он нервно оглянулся на кабину. — Раньше времени не взорвётся?
Через пять минут корабль, закончив манёвр, повис в пустоте. Гедимин приподнялся на локтях и выглянул в иллюминатор. Пилоты отодвинули перегородку, но обзор не сильно улучшился. Предполагаемая Гоберта виднелась вдалеке тусклой точкой. Гедимин несколько раз терял её из виду — достаточно было перевести взгляд на какую-нибудь звезду.
— Тяжело идти сквозь астероиды, — сказал штурман, выбираясь из кабины и пристраиваясь на краю пассажирской капсулы. — Как по гравию без рессор… Хольгер — ваш друг?
Гедимин мигнул.
— Работаем вместе, — сказал он. — Хольгер — настоящий учёный.
— А-а, — протянул сармат. — Тогда вы должны знать. Откуда он? С Цереры?
— С Земли, — отозвался Гедимин. — Мы оба с Земли. Нигде, кроме Луны, не были.
Штурман недоверчиво покачал головой.
— С Земли… Так вы скажете, что Линкен тоже с Земли. Ну ладно, не хотите рассказывать — не надо.
Он вернулся в кабину, и Гедимин услышал щелчок переключаемого коммутатора. Больше он не слышал ни слова. «Я его чем-то обидел,» — озадаченно думал он, глядя на чёрную полосу за иллюминатором. «И он мне не верит. Почему? Ничего не понимаю…»
Смарт зажёг экран и протяжно загудел за пять минут до взрыва. Гедимин зашевелился, устраиваясь поудобнее. Приподниматься и отстёгивать ремни было опасно. Над обшивкой корабля уже сформировалось защитное поле, ещё одно окружило пассажирскую капсулу, — Гедимин еле нашёл точку Гоберты, потемневшую и слившуюся с окружающей чернотой.
Секунды тянулись мучительно медленно — Гедимин уже не раз замечал за временем свойство растягиваться и сжиматься по своему усмотрению; Хольгер говорил, что это игры сознания, и сармат не спорил с ним, но всё равно ему не верил. «Семьдесят восемь, семьдесят девять… восемьдесят один…» — Гедимин вдохнул поглубже, но воздух с трудом проходил в лёгкие. «Заглубление началось. Двадцать один, двадцать два, двадцать три… Attahanqa!»
Точка в чёрном пространстве дрогнула, покрываясь тончайшими, почти невидимыми трещинами, — Гедимин никогда не разглядел бы их, если бы не ослепительный белый свет, рвущийся из недр Гоберты наружу. В следующее мгновение обломки уже разбросало на сотни километров, а световая точка стала ярче любой видимой звезды. Гедимин видел, как белое сияние гаснет, но там, где оно было, загораются расширяющиеся зелёные кольца, — три, пять, девять… Первый десяток распался, отразившись зелёными вспышками в защитном поле корабля, последние разрушались медленно и неохотно. Тридцать второе расширилось — и повисло в пространстве, обозначив место гибели Гоберты. Гедимин смотрел, как вспыхивает и клокочет материя, пронизанная зелёным огнём, и растерянно мигал. «Там не было столько ирренция. Это не остатки бомбы. Они давно рассеялись. А это… Оно набирает силу. Мать моя пробирка!»
Обзор на секунду закрыл выбирающийся из кабины штурман. Рывком протиснувшись мимо капсулы, он оперся руками на её край и заглянул внутрь.
— Меня слышно? — спросил он, настороженно щурясь. — Что там светится?
Кольцо перестало расширяться. Оно висело на месте, неровно мерцая. Бликов на защитных полях больше не было, ни один поток квантов или частиц не выходил наружу из странной кольцевой ловушки. Гедимин смотрел на неё и чувствовал, как его глаза против воли сужаются.
— Лучевая ловушка. Должна вскрыться. Когда, не знаю.
Он считал про себя секунды и перешёл уже на вторую сотню. Структура, которой не должно было существовать, висела в пустоте, и вспышки внутри неё становились всё ярче. «Когда оно вскроется,» — думал сармат, чувствуя под рёбрами неприятный холод, — «куда пойдёт поток? А если кто-то из нас в него влезет…»
— Гедимин Кет! — раздался в наушниках голос Ассархаддона, чуть более громкий, чем обычно. — Вы видите этот объект? Что мы должны делать?
Сармат мигнул. «Делать?»
Он снова перевёл взгляд на кольцо. Вспышки стали почти непрерывными, интервалы между ними сократились до полусекунды. «Если вскроется само…» — сармат скользнул взглядом по сияющей поверхности. «Предсказать невозможно. А если форсировать…»
— Прорванное кольцо выбросит поток квантов по направлению прорыва, — чётко проговорил он, надеясь, что его дослушают до конца. — Под него нельзя попадать. Если выстрелить и сманеврировать…
— Я понял, — прервал его Ассархаддон. — Линкен Лиск, за штурвал. Всем оставаться на местах!
— Heta! — крикнул Гедимин, но услышал только щелчок коммутатора. Чёрная точка на долю секунды пересекла сияющий обруч, и на его краю сверкнула длинная зелёная черта. Коснувшись кольца, она мгновенно угасла — и защитное поле вокруг корабля вспыхнуло так, что Гедимин прикрыл лицо рукой. Даже сквозь сомкнутые веки и тёмный щиток над глазами обжигающая зелень коснулась сетчатки, и сармат увидел яркие волны красного огня, расходящиеся от единого центра.