— Жжёнка имени Саргона? Почему тебя не расстреляли?
Кенен рассмеялся и покровительственно похлопал Гедимина по локтю.
— Это называется «патриотизм», Джед. Поощряется любой расой в любом государстве. Учись!
— На реакторе я это малевать не буду, — нахмурился Гедимин.
— Ладно, патриот, — поморщился Линкен, поискал что-то взглядом, но не нашёл — и затолкал контейнер в одну из ниш скафандра. — Чего тебе?
— Кое-что на будущее, — Кенен, ловко обогнув его, пристроился к Хольгеру и открыл экран смарта. — Насчёт этих ваших двухметровых леденцов. На День атомщика мне поручили их производство и раздачу. Вы тут, конечно, все гении, — но, пока ты всё не забыл, продиктуй мне рецепт! Я, как ты помнишь, не химик…
Гедимин огляделся в поисках какого-нибудь коридора, куда можно незаметно свернуть. Все они рано или поздно выводили к транспортным туннелям — это он знал наверняка. Но на глаза попались только объявления, напечатанные на скирлиновой бумаге и вывешенные на стенах; их, похоже, делали в спешке — даже не прикрыли текст листом прозрачного фрила.
— Ха! Гуальтари зовёт всех играть, — Линкен тоже заметил объявления и остановился перед ними. — «Марсианская охота», «Все против всех», «Белые и чёрные»… Атомщик, давай с нами!
— Вот уж радость — бегать стадом и ломать кости, — поморщился Константин. — Я пошёл в тир. Хольгер… Где Хольгер?
Химик мелькнул в толпе, быстро показал жестами «вернусь, как смогу» и снова исчез. Сарматы переглянулись.
— Я в реакторный отсек, — буркнул Гедимин, ввинчиваясь в толпу. Он немного не рассчитал силы — группа легкоодетых лаборантов шарахнулась от него в разные стороны, и вместо быстрого исчезновения получился затор на перекрёстке. Впрочем, за сарматом никто не погнался, и несколько минут спустя он ехал к ближайшему реакторному отсеку.
Через пару часов, немного повеселев, Гедимин снова вышел на платформу. Обычно в это время там было пусто и тихо, но сегодня, кажется, все решили объездить всю базу. Прямой рейс до Биоблока нашёлся быстро — и на выходе из вагона Гедимин выцепил в толпе Хольгера. Тот, не глядя, попытался вывернуться и почти уже вскочил в дрезину, но пригляделся и радостно хмыкнул.
— Атомщик! Я подозревал, что ты сюда приедешь. В кагетском отсеке — три новых вольера.
— Червяков сегодня кормили? — спросил Гедимин, окинув Хольгера недовольным взглядом. — Ты опять без скафандра? Тут же ириенский вольер…
— А также венерианский и титанианский, — усмехнулся химик. — Немного омикрон-излучения — не самое страшное в космосе, атомщик. У меня с собой новый «арктус» и респиратор.
— «Арктус» хорош, — сдержанно признал Гедимин. — А от твоего респиратора толку… Я думал зайти к червякам. Странные существа…
— Я в любом случае в вольер не полезу, — отмахнулся Хольгер. — Надо же, как тебя занимают эти черви. А ведь ты не химик и не биолог, чтобы интересоваться их устройством. Может быть…
Он ухмыльнулся, вскинув на Гедимина любопытный взгляд.
— Может быть, ты думаешь, что эти черви — потомки разумных жителей Ириена? Рассчитываешь обсудить с ними использование ирренция?
В другой раз Гедимин усмехнулся бы в ответ, но сейчас ему вспомнились обломки костей в контейнерах с рудой, а с них мысль перепрыгнула на вчерашнюю находку посреди коридора… Сармат поморщился.
— У них нет костей, — буркнул он. — Респиратор надень сразу. А где твоя охрана?
Об охране он вспомнил не на пустом месте — из вагона, остановившегося у платформы Биоблока, уже высаживался Стивен. В этот раз он был один — двое бойцов где-то отстали.
— Ушли к Гуальтари, — махнул рукой Хольгер. — И твои, кажется, тоже. Большей частью… Стивен, а ты что не в Тренировочном блоке?
Охранник угрюмо посмотрел на него и ответил сквозь зубы:
— Особый приказ на отгульные дни. Один экзоскелет всегда в сопровождении.
Хольгер посмотрел на него, переглянулся с Гедимином (тот пожал плечами) и кивнул.
— Пойдёшь с нами в экзотариум. Ты на каких планетах бывал?
Хольгер задал ему ещё пару вопросов по дороге к первому вольеру, но быстро потерял энтузиазм — инопланетные флора и фауна интересовали Стивена так же мало, как земные — или как устройство ирренциевого реактора. Гедимин слушал его сдержанное рявканье вполуха, высматривая в коридорах местных сарматов — но, кажется, весь Биоблок ушёл праздновать, оставив за пультами пару-тройку лаборантов. Кто-то из них присматривал и за экзотариумом — животным недавно забросили корм, и они ещё не успели разлететься и расплыться в разные стороны от окон обзора.
— Интересно всё-таки, чем он их кормит, — пробормотал Хольгер у титанианского вольера. — Должно быть, синтезированной смесью. Наверное, она нравится им так же, как макакам — чистая Би-плазма.
Гедимин хмыкнул.
— Может быть, он утилизирует здесь часть отходов. Говорят, плавунцы на Венере любят земную пищу…
В наушниках послышался вздох. Сармат вздрогнул и на долю секунды поднял взгляд на камеры, замаскированные под обшивкой стены. «Ассархаддон. Да, в самом деле, где ему ещё быть…»
— Это большая ошибка, Гедимин. Атмосферные плавунцы хватают всё, что падает на них. Простой рефлекс. У них нет встроенного анализатора химического состава, — Ассархаддон снова вздохнул. — Земная органика смертельно ядовита для них. Некоторым видам достаточно одного-двух миллиграммов.
Гедимин и Хольгер переглянулись.
— Значит, когда Маркус скармливал пленных плавунцам… — химик не договорил.
— Проблемы утилизации, Хольгер, — отозвался Ассархаддон. — Иногда их решают в ущерб окружающей среде. Итак, вы снова в экзотариуме? Что же, он становится популярным. Я в отсеке Ириена. Можете зайти и составить мне компанию.
Сарматы снова переглянулись. Гедимин досадливо сощурился. «Подождать, пока уйдёт?»
— Червей уже покормили? — спросил ремонтник. — Я хотел понаблюдать за ними…
— Подходите, Гедимин. Для вас вход в вольер свободный, — в наушниках послышался тихий смешок.
— Я, пожалуй, останусь тут, — сказал Хольгер, поворачиваясь к вольеру. — Без скафандра в вольере делать нечего. Стивен, подожди тут, со мной. Гедимин займётся исследованиями.
Охранника едва заметно передёрнуло, и он встал за плечом Хольгера. Ремонтник кивнул и пошёл к выходу. Тащить Хольгера силой он не хотел — без скафандра в ириенском отсеке действительно делать было нечего.
Ассархаддон помахал Гедимину из-за стекла вольера. Он сидел на каменистой почве Ириена, разглядывая проползающих мимо Пожирателей. Корм для «червей» сегодня сгрузили в центр вольера, и они успели растащить груду обломков по углам. Ассархаддон смотрел то на них, то на дозиметр на запястье.
— Интересный у них алгоритм сортировки еды, — сказал он, увидев, что Гедимин выходит из шлюза и поднимается к нему. — Высокорадиоактивные обломки предпочтительны, но из них предпочтительнее мягкие. Однако высокоактивный твёрдый обломок предпочительнее низкоактивного мягкого. А в период роста они переходят на органику. Можете убедиться — вон там, у стены…
Гедимин удивлённо мигнул. Он никогда не думал о том, как Зелёные Пожиратели растут, — и выглядело это действительно странно: между двумя сегментами жёсткого панциря виднелся третий, узкий, ещё не затвердевший. Пожиратель прикрывал его, скрестив над ним светящиеся выросты с соседних сегментов, и не приближался к радиоактивным обломкам.
— Видите защитную реакцию? — спросил Ассархаддон. — Видимо, Зелёные Пожиратели не так давно лишились природных врагов. Сейчас на Ириене нет ни одного существа, которое бы на них охотилось. Внутривидовая агрессия у них предельно слаба, паразиты ими не интересуются… Всего шесть тысяч лет — именно столько биосфера Ириена существует в современном виде. Слишком мало, чтобы избавиться от привычных реакций.
Гедимин вспомнил узкие коридоры-трубки, лестницы-выбоины вдоль округлых стен, — Пожирателям с их цепкими ножками там, наверное, было удобно.
— Они могли быть домашними животными? — спросил он и тут же сам смутился — он очень не любил лезть в совершенно чужие области.