— Хорошо им, — пробормотал Гедимин, не отвлекаясь от невесёлых мыслей. На верхние ярусы он не поднимался с тех пор, как его с курсантами погнали оттуда охранники, да и тогда, честно говоря, лезть туда не стоило. А вот реактор, едва-едва переставший пульсировать на вторые сутки после аварийного останова, стоял у него под боком, и сармата это не радовало.
— Ты уже определись, — Хольгер искоса посмотрел на него и жестом позвал сармата к открытой двери вагона. — Или он исправен — и ты с ним работаешь, или он неисправен — и его ликвидируют. Мяться тут не над чем.
— Эти реакторы рассчитаны на сотни лет, — отозвался Гедимин. — А его задёргали за год. Что-то не сходится.
— Э-эй! Энцелад, приём! — кто-то постучал по наплечнику Гедимина, и сармат нехотя обернулся. Рядом со своей обычной ухмылкой стоял Кенен и совал под нос массивный перстень — дырявую болванку, свёрнутую в кольцо и по цельной, не продырявленной стороне покрытую мелкими синими камешками.
— Нравится? Это за мои проекты наград, — похвастался он. — Маркусу понравилось.
Сарматы переглянулись.
— Ещё войну не начали, а уже думают о наградах, — пробормотал Гедимин, недовольно щурясь. — Вы сначала победите…
Вагон открылся, и Гедимин прижался к стене, пропуская всех, кто в лёгких скафандрах первым прорвался к выходу. Кенен поспешил было за ними, но оглянулся на неподвижного ремонтника и тоже остановился.
— Правильно. Куда нам спешить? — спросил он самого себя. — Би-плазму без нас никто не съест. Поужинаю с вами, парни. Приятно находиться рядом с гениями!
Гедимин, направившийся к выходу, увидел краем глаза, как Хольгер молча показал Кенену кулак.
Когда сарматы добрались до стола, улыбка учётчика сперва приугасла, а потом и вовсе исчезла с лица. Место Константина, уже давно пустовавшее, сегодня было занято; на месте Айзека сидел Альваро, и оставался всего один свободный стул — обычно отводимый для Ассархаддона.
— А, Маккензи? Иди, садись, место свободно, — Линкен кивнул на пустой стул. Константин не шевельнулся. Он сидел, подперев ладонью респиратор, и разглядывал сплющенный контейнер из-под воды.
— Что это с ним? — тихо спросил у Линкена Хольгер.
Гедимин перевёл взгляд на Альваро. Филк тоже выглядел подавленным.
— Эй! — он дотянулся до локтя Константина. — Вас пытали? Может, в медотсек?
Северянин поднял на него удивлённый взгляд потемневших глаз и едва заметно качнул головой.
— Это мы прошли, атомщик. Да только зря.
— Зря? — переспросил Гедимин, недоверчиво щурясь. — Тебя же направили на «Марк»… Он взорвался? Или нашли других?
Линкен, успевший что-то ответить на вопрос Хольгера, сердито фыркнул.
— Я тебе взорвусь…
— О чём ещё волноваться Гедимину?! — Константин посмотрел на потолок. — Корабль цел. Я по-прежнему в экипаже. А вот Альваро — нет.
— Что? — Гедимин изумлённо мигнул. — Но ведь Ассархаддон обещал…
— Замолвить слово, — закончил за него Константин. — Маркус сказал, что на его корабле «выродков Джеймса» не будет.
— При чём тут Джеймс? — Гедимин обвёл всех сарматов недоумённым взглядом. — Он давно мёртв, а филки — тоже сарматы… Да их уже больше, чем нас!
Константин вздохнул.
— Прекрасная планета Энцелад… Я вот иногда думаю — а что, если бы макаки не упирались так в благонадёжность — и выбрали координатором нашего атомщика?
— Хватит чушь молоть, — поморщился Гедимин. — Маркус поступает глупо.
— Альваро — единственный филк за всё время работы наших курсов, — тихо сказал Хольгер. — Я не знаю, какие экипажи готовят на «Маре» и «Шамане»…
— Никэс берёт в москитный флот только филков, — сказал Линкен. — Остальные в кокпит не влезают.
— Москитному флоту нужно много пилотов, — пробормотал Хольгер, отводя взгляд. Гедимин вспомнил последние дни «Шибальбы» и содрогнулся.
— Да, Маркус никак не может забыть дела Джеймса, — ухмыльнулся Кенен. — Наверное, никогда не забудет. Мне рассказали, парни, как он недавно хотел приказать перестроить все клонарии на производство обычных сарматов.
Гедимин мигнул.
— Там же места не хватит. Они в шахтах, там тесно…
Кенен отмахнулся.
— Координатора такие мелочи не волнуют! Он ещё хотел перестрелять всех филков и заменить их нормальными сарматами. Хорошо, Ассархаддон у нас не дурак, — отговорил…
— Как именно? — вяло поинтересовался Константин, положив руку на плечо вздрогнувшему Альваро.
— Я там не был, парни, — качнул головой Кенен, — но говорят, будто он сказал, что на фоне филков Маркус выглядит особенно внушительно.
Гедимин невольно усмехнулся.
— Аргумент, — пробормотал он, толкая локтем Хольгера. Тот, испустив негромкий смешок, тут же помрачнел.
— То, что нужно координатору сарматской расы. Найти, на фоне кого он будет выглядеть внушительно, — он поморщился и подвинул к себе контейнер с Би-плазмой. — Надеюсь, атомщики, это просто анекдот. Иначе всё очень и очень печально.
01 сентября 35 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»
Спецконтейнер закрылся; повреждённый твэл больше не представлял опасности для окружающих, и Гедимин, оттерев от перчаток красный раствор меи, взял у приблизившегося сармата клейкий лист с маркировками. Большая часть символов не вызвала у него вопросов, — яркие знаки предупреждали о радиационной опасности и крайней хрупкости перевозимого предмета. А символ в самом низу листа сообщал: «направлено на переработку».
— Изучение, — буркнул Гедимин, исправляя знак. Сарматы, присланные в Тренировочный блок с новым твэлом и контейнером для старого, озадаченно переглянулись.
— Распоряжений не было, — сказал бригадир. — У нас направление в цех переработки. А рисовать ты можешь хоть свой портрет.
— Ты в себе? — спросил Гедимин, стараясь говорить и выглядеть мирно — устраивать драку над твэлом ему не хотелось. — Его надо изучить. Иначе так и будем выбрасывать по твэлу в год.
Бригадир пожал плечами. Ему было не по себе рядом со «взрывоопасным» грузом, и это чувствовал даже Гедимин.
— Куда его тогда везти?
— В лабораторию лучевых исследований, — сказал Гедимин. — Блок Исгельта Марци. Знаешь, где это?
Бригадир качнул головой; его фиолетовые глаза насмешливо сверкнули.
— Покажи на карте, — попросил он. — У вас, ядерщиков, полные карты. Мы ваших секретных лабораторий не знаем.
Гедимин развернул карту и изумлённо мигнул — все отсеки, занимаемые когда-то лабораториями Исгельта, были поглощены расползающимися цехами при верфях.
— Так куда везти-то? — бригадир уже откровенно ухмылялся. Гедимин свернул карту и коснулся передатчика.
— Сейчас спрошу у Ассархаддона.
Побледневший сармат подался назад, рабочие испуганно переглянулись.
— Эй, может, не надо… — пробормотал кто-то из них, но Гедимин уже слышал в наушниках голос Ассархаддона:
— Гедимин Кет? Что произошло?
— Кто сейчас занимается лучевыми исследованиями? — спросил сармат. — Нужно изучить отработанный твэл…
В наушниках послышался тихий вздох.
— Исследовать некому, Гедимин. Исгельт занят другими делами. Запускайте переработку.
— Стой, — сармат почувствовал знакомый холод в груди. — Это очень важно…
— Знаю, — отозвался Ассархаддон. — За изучением последуют изменения в конструкции реактора, несколько месяцев на модернизацию технологических линий… У нас очень мало времени, Гедимин. Подумайте лучше, где на корабле удобнее будет хранить запас твэлов.
…За столом Ядерного блока снова освободились места — и Константин, и Линкен покинули базу, исчез и Альваро — просто пересел после отъезда Константина за другой стол, и Хольгер не уговорил его вернуться. Двое курсантов из августовской группы, завидев Гедимина, подсели было к нему, но увидели что-то в толпе — и, быстро извинившись, отошли к другому столу.
— Ну вот, — буркнул Гедимин, глядя на пустые места. — Все ушли.
— И моя компания, боюсь, вас тоже не обрадует, — вздохнул Ассархаддон, занимая своё обычное место. — Вы не обижены на меня за твэл?