— Эй, — окликнул его Гедимин. — Они уехали. Пора на базу.
Существо, вздрогнув, всем телом развернулось к нему и подалось назад, подняв сжатые кулаки. Гедимин увидел под лицевым щитком вытаращенные глаза и полоски шерсти на надбровных дугах — и с опозданием понял, что, хотя на ладонях чужака по четыре пальца, отстоящий из них — только один.
— Теск! Я не из ваших, — мотнул головой сулис. — Чего тебе?
Гедимин вздрогнул.
— Харольд Уотерс?
Существо дёрнулось, как от удара, и впилось взглядом в глаза сармата. Ему пришлось для этого задрать голову.
— Я тебя знаю? — неуверенно спросил он и сам же себе ответил:
— Жёлтые глаза… Это ты — приятель папаши Конара? — Харольд криво ухмыльнулся и убрал руки за спину. — Он, надеюсь, не с тобой?
Гедимин качнул головой, внимательно разглядывая сулиса. «Почему он не среди людей?» — думал он. «Кенен его прогнал бы. Шёл бы он к своим…»
— Что ты ходишь по пустырям? — спросил он. — Там, с людьми, на байкеров смотреть удобнее. Они там притормаживают и показывают трюки. Слышишь, как макаки радуются?
Из-за южного поворота доносились смешки и радостный визг, прерываемый рёвом моторов — кто-то ради эффекта снял с флиппера часть глушителей. Харольд, искривив рот, сплюнул в пыль.
— Я бы мог быть с ними. Вон там мой флиппер, — он кивнул на угол ангара. Гедимин заинтересованно сощурился — механизм для собранного руками сулиса выглядел неплохо.
— Дай взглянуть, — попросил он. Харольд фыркнул.
— Незачем. Меня прогнали из отряда. Я ведь наполовину теск, — он снова сплюнул в пыль. Гедимин мигнул.
— Ты ведь живёшь с людьми. Я думал, ты совсем очеловечился. Почему тебя прогнали?
Харольд поморщился.
— С кем мне ещё жить?! Макаки в меня хотя бы не стреляют. Так, дадут иногда в рыло. В уродливое слизистое рыло, — он мотнул головой и угрюмо взглянул на Гедимина. — Будто сам не понимаешь! Я для всех урод. Я лучше всех этих мартышек на флипперах. Они не делают половину того, что могу я. Но их в колонну взяли. А кусок слизи вроде меня — нет.
Гедимин озадаченно смотрел на него. «Ничего не понимаю в местных традициях,» — думал он. «Но с ним, похоже, обращаются паршиво. И это мне не нравится.»
— Кто тебя бил? — спросил он. — Это глупо. Ты им не враг. Ты же не воевал?
Харольд ухмыльнулся.
— На их стороне, теск. Против таких, как ты. Меня даже не наградили. Что ты ко мне привязался? Заняться нечем?
Он подался назад, странно вздёрнув верхнюю губу; если бы не респиратор, Гедимин увидел бы его оскал, — даже очень сердитые сарматы так не скалились.
— Постой, — ремонтник показал пустые ладони и постарался дружелюбно улыбнуться. — Я хочу помочь. Мне не нравится, что тебя все прогоняют. Я бы не прогнал. Хочешь, помогу тебе с флиппером?
Харольд смерил его недоверчивым взглядом и покачал головой.
— Вот как… Ну, спасибо, теск. Как тебя… А, помню. Гедимин. Странное имя, ну да моё не лучше. Знаешь, где я работаю?
Гедимин кивнул.
— Я видел вывеску.
Харольд едва заметно вздрогнул.
— Значит, там бываешь… Зайди ко мне как-нибудь, — его взгляд из настороженного стал просительным. — Или просто постой на пороге. Ярик ничего не скажет. Его приятели всё время там болтаются. Это у меня никого нет.
— Плохо, — сказал Гедимин. — Я приду. Как только будем работать на космодроме. Мы вечером ходим в «Юйту». Бываешь там?
Харольд ухмыльнулся.
— Ты что! Я же слизистый ублюдок, — он изобразил на лице крайнее омерзение. — Кто меня туда пустит?
Гедимин недобро сощурился.
— Мне это не нравится. Я поговорю с Дэйвом, — пообещал он. — Ты хочешь туда? Я могу тебя отвести.
Харольд хмыкнул.
— Было бы здорово, теск, — он смущённо улыбнулся — едва заметно, почти по-сарматски. — Даже если ты наврал — приходи к мастерской. У нас есть аэрограф. Хочешь рисунок на всю спину? Я тебе сделаю за полцены.
Гедимин покачал головой.
— Не надо рисунков. Я приду просто так. И мы пойдём в «Юйту», и никто тебя не тронет.
Он проводил Харольда с его флиппером до поворота. Сулис сел в седло, но ехал на самой малой скорости, пока Гедимин не остановился и не вскинул руку в прощальном жесте. Он видел, как Харольд обернулся на углу и махнул на прощание — и всё-таки не врезался в этот угол, хотя флиппер опасно вильнул в воздухе.
«Скверно быть не пойми кем,» — думал сармат, возвращаясь на корабль. Он закрыл за собой все замки и пошёл на жилую палубу. Голова после выхода на улицу странно отяжелела, и сармату захотелось вздремнуть. Он долго лежал на матрасе, лениво думая, сходить посмотреть на корабельный реактор или оставить его на потом — всё равно без Кенена никто не позволит залезть внутрь — пока сон не сморил его.
… - Эй, Джед! — кто-то постучал по его броне, и Гедимин открыл глаза. — Ну ты даёшь! Тебе что, ночи на сон мало?
Над ним, скрестив руки на груди, стоял Кенен. Сармат нехотя зашевелился.
— Говорят, ты болтал с сулисом, — продолжил Кенен, сердито щурясь.
— Тебе какое дело? — сузил глаза Гедимин.
— Такое, что нечего его сюда приваживать! — ответил Маккензи. — У меня не балаган, уродцы мне не нужны!
Гедимин резко выпрямился, одним движением поднимаясь на ноги и оказываясь вплотную к Кенену. В этом не было ничего опасного для командира базы, но он, замолчав, подался назад, и в его глазах мелькнул испуг.
— Не лезь в мои дела, — процедил сармат, нависая над Маккензи. Он ждал, что тот, увеличив дистанцию, повысит голос и скажет всё, что думает и о Гедимине, и о Харольде, — но Кенен, испуганно мигнув, замотал головой.
— Ладно, Джед. Проехали. Вот, держи. Это твоя доля. Завтра мы чиним реактор. Я договорился, нам заплатят. А это для тебя.
Гедимин посмотрел на полосатые ампулы и мигнул.
— Флоний? Где взял?!
«Где его сейчас берут?» — думал он. «Экзотариума больше нет. Ассархаддон и его червяки исчезли. Синтезировать флоний нельзя. А у Маккензи целая коробка. Откуда?!»
— Привёз один хороший парень, — усмехнулся Кенен. — Тот, кто забирает у меня ирренций. Ты зря отказываешься от проектов, Джед. Там уйма интересного. Помнишь червяков Ассархаддона?
Гедимин кивнул, глядя на ампулы. «Целая коробка флония… У кого-то на Земле свой экзотариум? Или Ассархаддон снова в деле?!»
— Тот парень — наш курьер — слетал на Ириен и привёз на Землю десяток, — продолжал Кенен. — И корм для них, естественно. Там сейчас завёлся интересный проект. «Неистовый Свет», так его назвали. Что бы ты сказал на предложение построить ещё один реактор? Безопасный реактор? Столько времени, сколько тебе нужно, никакого Маркуса, никакого Ассархаддона под боком? А?
Гедимин, на секунду застывший с мечтательной улыбкой, опомнился, и его передёрнуло.
— Отстань от меня, Маккензи, — угрюмо ответил он. — Торрегроса выжег мне мозг. Я старый реактор не помню, а ты ко мне с новым. Ищи ядерщиков в другом месте.
Кенен, вздохнув, похлопал его по локтю и вышел. Ампулы остались на ладони сармата. Тот смотрел на них с кривой ухмылкой. «Флоний. Защищает от омикрон-облучения. А где сейчас найдёшь омикрон?» — подумал он, осторожно спрятав ампулы под броню. «Ирренций остался только здесь. В тайнике Маккензи.»
Он выглянул в коридор. Кенена там уже не было, по отсекам бродили скучающие сарматы — слишком много посторонних глаз между Гедимином и тайником в хвосте «Ицумадена». «В другой раз,» — решил сармат, укладываясь на матрас, но спать ему уже расхотелось. «Реактор,» — он перевернулся на другой бок, но назойливые мысли от этого не исчезли. «Кто-то затеял новый ядерный проект… У нас ещё остались ядерщики? Не всех запытали? Я бы… да, может, я бы ввязался. Если бы хоть что-то помнил…»
Он взял клок бумаги, попытался начертить что-то по обрывкам, с большим трудом выуженным из памяти. «Была очень простая схема,» — с досадой думал он. «Элементарная. Как я ускорил синтез? Как сделал энергоустановку? Ну как?!»
То, что вышло из-под его руки, напоминало внутренности полузатопленной пещеры. Колонны-сборки заливала вода, и там, где она к ним прикасалась, поднимался пар. Гедимин несколько секунд смотрел на рисунок, затем, сердито фыркнув, скомкал его и затолкал под матрас. «Ничего не помню. Словно не я делал. Вот же бред…»