— На кой астероид поле?! Это надо вывозить в могильник!
В наушниках заверещало, и сармат зашипел от боли в ушах — звук был на редкость гадкий.
— Гедимин, прикрой угол! — донёсся сквозь верещание голос Фланна. — Что-то с генератором?
Сармат нехотя поднял руку. Защитное поле схлопнулось и закрыло остатки реакторного отсека, оставив снаружи трубы, ведущие к цистернам и охлаждающей установке. Гедимин положил на прицеп переносной «арктус», настроенный на непрерывную генерацию поля, проверил термодатчики (температура слегка снизилась), покосился на новый купол и недобро сощурился.
— Маккензи, местные знают, что эта штука может рвануть?
Кенен фыркнул.
— Местные не глупее тебя, Джед. Эта штука до завтра остынет, и мы потащим её в Пласкетт. На сегодня транспорта нет. Ну что там, Фланн?
— Мея на исходе, — доложил сармат. — Первый слой сформирован, теперь — до утра.
— Слышал, понял, — Кенен потыкал пальцем в клавиатуру смарта. — Выходим! На сегодня хватит. Идём мыться.
Переносная камера дезактивации у сарматов была своя; туда помещалось пятеро сарматов, и даже Гедимину не надо было сворачиваться в клубок, чтобы в неё влезть. Остатков привезённой меи хватило на очистку скафандров и инструмента; у входа в камеру Кенен спешно договаривался с космопортом о подвозе двух цистерн дезактивирующего сольвента. Гедимин, выйдя на вакуум, смотрел на отдалённый купол, прикрывающий повреждённые корабли, и недобро щурился. «Хорошо, воздуха тут нет. Если рванёт — далеко не улетит и много не разрушит…»
— Кто их так? — спросил он, дождавшись, когда Кенен договорится и выключит передатчик. — Повреждения недавние. У кого на борту есть «Гельты»?
Маккензи криво ухмыльнулся.
— А то сам не знаешь, — он слегка понизил голос. — Их перехватили на орбите Марса. Крейсер и два «Койота» сопровождения. «Койоты» дотащили до Луны. Где крейсер, не знает никто. Выжившие говорят об огромном чёрном корабле из ниоткуда.
Гедимин выдохнул сквозь стиснутые зубы.
— Взрывник… Что за крейсер? Трофейный?
Кенен кивнул.
— «Ицума-Бет». У землян они сходят за крейсера. Пропал бесследно… Мианийцы сейчас прочёсывают область исчезновения. Никаких следов, Джед. Как в вакууме растворился.
Гедимин прикусил язык, чтобы не ухмыляться слишком широко. «Линкен снова в деле. Наверное, доволен по уши. Надеюсь, «Ицума-Бет» не сильно раздолбан. Целый реактор мне пригодился бы.»
— Снять щиток! — рявкнуло в наушниках, едва сармат вышел под городской купол. Напротив остановились двое патрульных, один держал считыватель.
— Идём, — дёрнул его второй. — Пустая трата времени. Все местные тески сидели на Луне, тут и проверять нечего. Это кто-то из неучтённых…
Конец его фразы утонул в гуле проезжающего тягача с тремя прицепами.
В коридоре напротив открытой двери бара стоял патрульный и подозрительно смотрел на всех, кто проходил мимо. Гедимину посветили в глаза считывателем, но останавливать не стали. Кенен, небрежно поприветствовав патрульного, прошёл в бар и направился к стойке, остальные сарматы — к освобождённому для них столу в дальнем углу. В баре было полдесятка патрульных; они, выбираясь из лабиринта между столами, сходились к стойке и своему командиру, о чём-то беседующему с Дэвидом. Тот, покосившись на Гедимина, махнул ему рукой, не отрываясь от разговора.
— Да, непременно. Как только появится. Нет, давно не видел. С тех пор, как он продал корабль.
— Чтоб его тем кораблём прихлопнуло, — пробормотал ближайший к Гедимину патрульный. — Бегай теперь за ним по городу!
— Хорошо ещё, что с Луны не убежишь, — угрюмо сказал командир, отворачиваясь от стойки. — Рано или поздно найдём. Тысяча койнов в предоплату… Небось половину уже спустил!
Он двинулся к выходу, едва не зацепив Гедимина плечом, за ним потянулся весь патруль. Сармат перевёл взгляд на Дэвида.
— Это про Винстона?
Тот бросил на стойку робота-уборщика и слегка поморщился.
— Опять возвращают корабль. Надеюсь, третий аукцион ему не разрешат.
— А с чего бы ему запрещать? — влез в разговор кто-то за ближайшим столом; в зале было тихо — все слушали, что говорят патрульные, а теперь открыл рот ещё и сармат — как тут было удержаться?
— Всё законно. Он продаёт, земляне покупают, — человек отхлебнул из кружки и громко фыркнул. — Он при них двигатель запускал? Они видели, что корабль не на ходу?
— Он на ходу, в том-то и дело, — мрачно посмотрели на него из-за соседнего стола, и Дэвид, убирая робота со стойки, согласно кивнул. — Запускается. Заряжается. Взлетает. Садится. С Винстоном на борту — как вчера со стапеля. После продажи — хоть на свалку.
Первый недоверчиво фыркнул.
— Да как же… Что-то он там делает, этот повстанец. Что, эта миссис-как-её там, — она за ним не смотрела?
— Ну да, все идиоты, один ты умный, — отозвался второй, и его стол одобрительно загудел. — На запуске с Винстоном были её пилоты. Всё, что он делает, видели. Потом его к кораблю не подпускали. Чужаки там не шлялись. Перед запуском снова всё проверили. На взлёте — авария.
Дэвид со вздохом перевёл взгляд на Гедимина.
— Пить будешь? Садись за стол. Тут ничего умного не скажут.
— «Бет» цел? — негромко спросил Гедимин. Человек кивнул.
— На штрафной площадке. Через месяц жди третьего аукциона. Запретили бы ему, что ли…
— А тебе-то что, Дэйви? — один из спорщиков, на время отвернувшись от собеседника, привстал из-за стола. — Тебе тот крейсер насильно впихнут?
За столом засмеялись.
— Опять начнут болтать, что все лунари — мошенники, — угрюмо отозвался Дэвид, придвинув к Гедимину полупустой стакан с прозрачной жидкостью. — Доказывай потом, что этот умник — землянин. Опять придёт с рекламой — выгоню в шею.
01 июня 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
В три часа ночи уличные фонари горели в четверть силы, изображая естественное освещение; окна — те, что не были снабжены затемняющим экраном — погасли, только подсветка над отелями разгорелась ярче прежнего. Сарматская база утонула в темноте — Кенен отключал внешнее освещение при первой возможности; он бы вообще его не ставил, если бы не местные законы, но пара фонарей у входа всё же была. Теперь они погасли. Гедимин, выбравшийся на обшивку бывшего корабля, тоже старался не светить ни приборами, ни блестящей бронёй.
— Маскировочное поле, — предложил Айзек — в третий раз за последние пятнадцать минут. Гедимин ничего не ответил. Он снова перенастраивал передатчик, формируя тонкий сигма-луч, и сверялся с картой. «На метр правее… нет, там пусто. Значит, левее… Есть сигнал!»
Экран передатчика вспыхнул. Строка поисковика, потускневшая было, снова зажглась, и на страницу выпало два десятка ссылок, — информаторий ответил на несанкционированный запрос. Гедимин ждал, между делом читая новости об агрессивных амфибиях, разрушивших три водорослевые фермы и атаковавших подводную лодку Сина; он дочитал до расстрела опасной стаи и сброса в воду соединений ртути и ввёл новый запрос — связь так и не прервалась.
— Работает? — Айзек заглянул в передатчик. — «Атака амфибий на побережье Индостана…» Солёноводные амфибии? Способные повредить обшивку подлодки? Что-то не то они там намутировали…
— Работает, — Гедимин отключил передатчик и сел на корабельную броню. — Дело за Иджесом. Вывести антенну, настроить телекомп…
— Иджес… — Айзек поморщился. — Иджес у нас гонщик.
— Завтра придёт в себя, — успокоил его Гедимин. — Гонки не каждый день. Лишь бы луч не засекли…
Официальный подъём был в девять, Звёздная регата начиналась в десять; в полвосьмого Иджес, выбираясь из жилого отсека, наступил спящему Гедимину на руку, и тот поневоле проснулся.
— На взлёт? — он приподнялся на локте, сонно мигая. Иджес, наклонившись, молча сжал его руку.
— Никого не убей там, — попросил Гедимин, с трудом подавив зевок. — Макаки — они хрупкие.
Иджес ушёл, и на жилой палубе снова стало тихо, но спать сармату уже расхотелось, и он спустился в цех. В лаборатории делать было нечего — из деталей, нужных для сборки твэла, у Гедимина были только новые трубки и центральный стержень — тугоплавкие ипроновые таблетки пережили последнюю аварию без деформации. К остальному за последнюю неделю он не притронулся — хватило возни с расплавленным реактором «Койота», дезактивацией двух кораблей и растаскиванием одного из них на запчасти и металлолом. Для сборки исправного «Койота» из двух куч обломков тоже многого не хватало, и работа шла медленно, чуть не каждый день прерываясь на согласования. Сегодня был праздник, согласовывать было некому, и Гедимин не собирался даже ехать на космодром.