— Гедимин, о чём ты думаешь? — Иджес тронул сармата за локоть. Ремонтники ждали у ограждения, пока Кенен и ушедший с ним пилот искали орбитальный модуль и договаривались с персоналом гравитационного батута. Гедимину было слегка не по себе — ему снова предстояло быть вышвырнутым в космос в малоуправляемом железном контейнере. «Надеюсь, мимо орбиты не пролетим,» — думал он. Собственных двигателей модуля и запаса гептила хватало на манёвры в пределах сотни-другой километров, прочности, возможно, хватило бы на проход сквозь атмосферу, но Гедимин предпочёл бы не проверять.
— О роторе, — отозвался он. — Трудно будет сделать такую отливку. Над ней весь Инженерный трясся…
Иджес хмыкнул.
— Цех не потянет, — он показал руками сначала высоту ротора, потом — толщину. — Они цельнолитые? Нет, не потянет. А сварить из сегментов нельзя?
Гедимин покачал головой.
— Огромные нагрузки и специфичный материал. Разнесёт.
Иджес ненадолго задумался. Гедимин тронул коммутатор, проверяя, действительно ли он переключен, — несколько раз сармат забывал это сделать, а здесь, у космодрома, было слишком много чужих ушей.
— Тогда не делай, — сказал Иджес. — Пусть другие возятся. Ты же не один в этом… деле? Дай им схему, пусть считают.
Гедимин мигнул. «Да, верно. Так и надо сделать. Проверить на вибрацию и отдать чертежи. Пусть промасштабируют на широкий отсек, большее число твэлов, другой ротор… Такой проект я не вытяну в одиночку.»
В наушниках запищало — Кенен запрашивал подключения.
— Модуль у нас, все на поле! — крикнул он. За ограждением, на мигающей красными огнями полосе, маневрировал тягач, волокущий за собой управляемый орбитальный модуль. На обгоревшем борту железной «цистерны» был нарисован лунный диск со взлетающей на его фоне ракетой древнего-древнего образца.
…Погасшие было лампы в коридоре модуля снова вспыхнули. Гедимина уже не вдавливало в палубу, и он потянулся к ремням — и повис на них, отброшенный в сторону своим же движением. «Невесомость,» — выдохнул он про себя, проглотив ругательства. «Не люблю невесомость…»
— Всем лежать! — поспешно скомандовал Кенен. — Не спешите, парни. Мы на орбите «Шэньчжоу», сейчас его догоним и состыкуемся. Кислород у всех есть?
Гедимин покосился на датчик. Кислорода было достаточно — он успел выдышать только один баллон, и фильтры внутри скафандра сейчас расщепляли углекислый газ, возвращая сармату часть пригодного для дыхания воздуха. Гедимин осторожно пошевелил руками, приспосабливаясь к невесомости; «Шэньчжоу» был слишком мал, чтобы таскать на себе антиграв, и сармат с тоской вспоминал огромные корабли мианийцев.
— Догнали! — радостно сообщил Кенен. — Так-так-так… Есть! Можно вставать. Осваиваемся и движемся к шлюзу! Иджес, на тебе кислородная станция!
Мимо Гедимина, ловко отталкиваясь от стен и лишь для вида придерживаясь за поручни под потолком, пролетел Иджес. Он успел помахать ремонтнику, возящемуся с ремнями, и тот досадливо сощурился. «Ведь ничего же сложного. Так, когти в палубу, руки на поручни…»
Передвигаться в коридорах модуля приходилось внаклонку — он не был предназначен для экзоскелетчиков, а значит, плохо подходил и рослым сарматам. Кое-как добравшись до шлюза, Гедимин выдохнул, прицепился к переборке и пересчитал ремонтников. Все, кроме пилота, были здесь; свободнее всех себя чувствовали двое филков — невесомость нравилась им, и они даже затеяли возню, толкаясь и кувыркаясь в воздухе, и при этом не улетали ни в переборку, ни в соседей. Гедимин тихо вздохнул.
— Все на выход! — скомандовал Кенен, пройдя сквозь рыхлую толпу и повернув винт на крышке люка. — У шлюза разбираем страховочные тросы. Тут не Миана, челнок не пришлют!
Трос — полсотни метров стальных жил и пара магнитов — показался Гедимину ненадёжным; он подёргал канат, проверяя на прочность, и очень удивился, что жилы не полопались. Нехотя пристегнув страховку к скафандру, сармат отполз в сторону и сел на обшивку модуля, оглядываясь по сторонам.
Они висели посреди пустоты; в пяти метрах лежал захваченный защитным полем спутник — чуть меньше модуля размером, если не считать выступающие части. Внизу проплывало какое-то из лунных «морей» с изрытым древними карьерами дном, и вытянутая чёрная тень скользила по освещённой впадине. Солнце светило сармату в плечо; он прикрыл глаза тёмным щитком — иначе тут работать было нельзя.
— Сидишь? — ухмыльнулся Кенен, пролетая мимо; он придерживал руками разматывающийся трос и сейчас перехватил его, останавливаясь над Гедимином. — Правильно делаешь. С «Шэньчжоу» разберутся другие. Включай сканер и ищи группировку «Юйту»!
Над запястьем сармата вспыхнула трёхмерная карта. Большую её часть занимала Луна. «Шэньчжоу» и прицепившийся к нему орбитальный модуль выглядели рядом с ней крохотной чёрточкой, вышедшие на связь спутники из группировки «Юйту» — светящимися точками. Гедимин настроил сканер на максимальную дальность и чувствительность и повернулся спиной к планете. Точки удвоились — белые показывали теоретическое расположение спутников, красные — настоящее, и расстояние между ними кое-где доходило до десяти километров.
— Ага, вижу, — Кенен довольно ухмыльнулся, сверяясь со своей картой. — Девять, десять, одиннадцать… Этого нет?
— Есть, — буркнул Гедимин. — Пятьдесят километров вниз.
— Мать моя пробирка, — пробормотал Кенен. — Двенадцать, тринадцать… А этот где?
— Похоже, упал, — Гедимин смотрел на сканер, ожидая, что модуль в полёте догонит пропавший спутник, но красная точка так и не появилась. Сармат направил лучевой поток вниз, на поверхность Луны, но Кенен шлёпнул его по локтю.
— Брось! Вот ещё два, этот ближайший… Твой выход, Джед. Включай ранец и лети. Вернёшь на орбиту и проверишь, что внутри.
Гедимин сердито сощурился. «Даже Маккензи умеет летать,» — думал он с досадой, проверяя крепления реактивного ранца и в последний раз сверяясь с картой. «Тринадцать километров и семь градусов влево…»
Он оттолкнулся от модуля, отстёгивая страховку; его подбросило на двадцать метров, прежде чем он включил реактивный ранец. Удар в спину был резче и сильнее, чем воздействие сработавшего «лучевого крыла»; сармата швырнуло в сторону и завертело винтом, и несколько секунд он болтался в неуправляемом полёте. До спутника оставалось полсотни метров, когда Гедимин справился с ранцем и развернулся. «Скорость не гасить,» — щёлкнуло в голове. «Поймать и толкнуть вверх. На верхней орбите — уйти влево.»
Странно было не чувствовать веса своего тела, не ощущать никакого сопротивления… Серебристый шар, осторожно пойманный в защитное поле, тоже ничего не весил. Сармат летел вместе с ним, не сводя глаз с карты, — других ориентиров у него не было. Едва белая и красная точки совместились, он всем телом качнулся влево, разворачиваясь вместе с шаром в руках. Его крутануло вокруг оси — раз, другой, третий, он отключил реактивный ранец и старался не шевелиться, пока инерция вертела его в пустоте. Когда вращение приостановилось, сармат открыл глаза и взглянул на карту. Спутник оставался на орбите, Гедимин летел вместе с ним, а далеко «внизу» — в направлении Луны — плыл «Шэньчжоу», и вытянутая тень чернела на его обшивке.
— Эй, теск! — послышался в наушниках весёлый голос Иджеса. — Взгляни на Солнце!
Гедимин перевёл взгляд на ослепительно-яркий диск — ненадолго, на несколько секунд — и увидел ещё одну продолговатую тень. Иджес поймал второй спутник, вытащил его на штатную орбиту и теперь, приподняв часть обшивки, копался внутри. Гедимин осторожно махнул ему рукой и, сделав прорезь в шаре защитного поля, дотронулся до спутника. Механизм был новый — запущенный после войны, излучение и космическая пыль не успели серьёзно его повредить, но приборам требовалась настройка. Гедимин почистил солнечные батареи, развернул их под оптимальным углом, удостоверился, что аппарат следит за расстоянием до Луны, и что на приборах верный курс, и оттолкнулся от него. Спутник полетел по своей орбите, сармат — в противоположную сторону, высчитывая секунды до включения реактивного ранца.