— Заканчивай с гребнями, — сказал он Иджесу, осматривая менее повреждённый и давно очищенный участок. Там, где в волокне остались углубления, должна была скопиться жидкость, из которой формируются новые волокна. Сармат долго приглядывался, но не увидел ни капли, — вмятины оставались сухими. «У неё, похоже, уже лучевая болезнь,» — подумал он, угрюмо щурясь. «Регенерация заторможена.»
— Я сейчас, тут немного осталось, — отозвался Иджес. — Ничего не срастается. Нас потом не обвинят в убийстве?
Гедимин сердито фыркнул.
— Пусть возят с собой своих ремонтников! Или медиков — не знаю, кто этой штуке нужнее. Заканчивай и слезай.
Он ждал, наблюдая за сухими вмятинами в волокнистой поверхности и кое-как склеенными кусками ячеистой структуры. Повреждённый борт прикрыли защитным полем, и корабль «успокоился» — теперь прикосновения не причиняли ему боли, но восстановление так и не началось. Гедимин высыпал на ладонь ампулы с флонием — все восемь штук, потом, подумав, отложил одну и осторожно поддел когтем край пролома и посветил фонарём внутрь. Ближайшая пульсирующая трубка показалась ему слишком крупной; он выбрал одно из ответвлений, где давление жидкости было меньше. Такие трубочки он сшивал на космической станции мианийцев, — они, скорее всего, соответствовали капиллярам. «На пробу,» — сармат снял колпачок с иглы и поднёс её к «сосуду». Он не был уверен, что трубка проткнётся, но игла вошла в неё на удивление легко — Гедимин едва не проколол её насквозь. «Если флоний её разъест, я сразу увижу…»
Он выдернул иглу и замер над проломом, напряжённо вглядываясь в красноватый полумрак. Трубка не растворялась, участок волокна, под которым она исчезала, — вроде бы тоже.
— Атомщик, что ты там делаешь? — подал голос встревоженный Иджес.
— Инъекцию флония, — отозвался сармат. — Может, будет прок.
«Вену» проколоть было немного сложнее. Выдавив первую ампулу в «кровоток», Гедимин вставил новую иглу в то же отверстие — его легко было найти по выступившей капле жижи. «Четыре… пять… шесть,» — сармат бросил вниз опустевшие ампулы и скатился следом по защитному полю.
— Sata! — крикнул он Иджесу, отбегая на десяток метров. Механик обогнал его и припал к земле, с тревогой глядя на корабль. Тот мелко задрожал и начал вытягиваться в высоту, странно поводя гребнями; белые отростки, высунувшись изо всех отверстий, зависли над проломом, от которого только что откатился Гедимин. «Жжёт,» — подумал сармат. «Надо было анестетик…»
— Отходим, — прошептал Иджес, дёргая его за руку. — Мы слишком близко!
Шар резко вытянулся в длину — и осел, встряхиваясь всей обшивкой и втягивая «щупальца». Под защитным полем заблестела жидкость. Её было очень много, и Гедимин на секунду подумал, что внутри корабля лопнула какая-нибудь артерия. «Существо» больше не двигалось; через несколько минут сармат рискнул приблизиться. «Надеюсь, оно не умерло,» — он тронул обшивку и, не дождавшись никакой реакции, перевёл взгляд на ободранную поверхность. Там, где вмятины и выемки залило жижей, из неё уже проступали новые блестящие волокна. Внутри гребней шевелились шипы, выдираясь из клея и стыкуясь по-другому; стыки быстро зарастали. «Иджес всё перепутал,» — досадливо сощурился Гедимин. «Надо было самому, а его — на расчистку. Естественно, ничего не срасталось…»
— Иджес, иди сюда, — позвал он. — Там в гребнях всё по-другому стыкуется. Посмотри и запомни.
— Етижи-пассатижи, — пробормотал Иджес, неохотно подходя к кораблю. — Эй! Оно восстанавливается!
— Значит, будет жить, — Гедимин посмотрел на отрастающие волокна и формирующуюся поверх них корку будущей обшивки и отряхнул скафандр от налипших ошмётков. — Идём, нам ещё в карантине сидеть.
У входа в карантинный бокс он оглянулся на мианийский корабль в последний раз. Его борт уже затянуло красной коркой. Выступы с такого расстояния было не разглядеть, и Гедимин не был уверен, что они формируются так быстро. «Ладно, будет немного меньше щупалец,» — подумал он, глядя наружу из закрывающейся шлюзовой камеры. «Понадобится — сделают пересадку. Только уже без меня.»
06 апреля 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
Шлюз открылся, впустив внутрь двоих экзоскелетчиков. Один, в униформе карантинной службы, потыкал в скафандры сарматов ватной палочкой, небрежно сунул её в анализатор, несколько секунд выждал и махнул рукой.
— Оба на выход, хватит занимать бокс!
Гедимин удивлённо мигнул.
— Раньше ждали по две недели, — пробормотал Иджес, пытаясь заглянуть в анализатор. — Куда убрал?!
— Пошли, пошли, — второй экзоскелетчик толкнул сармата в спину. — Всё чисто, эпидемии не будет!
…В баре с утра было малолюдно. Дэвид, молча кивнув сарматам, указал на свободный стол и поправил на стойке небольшой плакат — ещё один треугольник, только не с изображениями инопланетян, а с крупной надписью «Понти». «Первый межгалактический отель!» — сообщала реклама. «Каждому гостю — родная атмосфера!»
— А вот гравитацию он не учёл, — пробормотал Иджес, коротко усмехнувшись. — А она ведь разная.
Гедимин на секунду задумался, как владелец «Понти» мог бы обеспечить в номерах разную силу тяжести. «У Гуальтари получалось,» — он покосился на свою руку и увидел, что уже начертил когтем на салфетке часть разводки от гравикомпенсатора. «Ренцо не пустят к городскому антиграву,» — с сожалением подумал он, выбрасывая из головы бесполезную идею. «Может, у них везде сходная гравитация. На мианийских кораблях мне было удобно, рокканцы вообще на людей похожи…»
— Конечно, расстреляли бы, — фыркнул кто-то в углу. — Его из пиратов выгнали за отмороженность. Расстреляли бы, если бы сам не убился. У нас же нынче всё по суду, на рее не вздёрнешь…
— И рей, опять же, нет, — ухмыльнулся человек в униформе информатория. Его сосед — тот, кто говорил недавно — был одет, как федерал; бросив на стол двуручный бластер в кобуре, он придвинул к себе большую чашку с тёмной жидкостью.
— За борт их — и всех делов, — буркнул он, сделав большой глоток и шумно втянув воздух — жидкость оказалась слишком горячей. — Нет, кто как, а я — в увольнение. Следующего психа пусть ловят сами.
— Псих — не псих, а водил вас по всей системе, — хмыкнул служащий информатория. — Как его звали? Диего Рио?
— Рио Юпанки, — буркнул «федерал», прихватив с подноса два пончика сразу. — Никто нас не водил, ориентировки правильно давать надо. Путают астероидных пиратов с межпланетчиками…
Гедимин едва заметно вздрогнул. Иджес вовремя поймал его за плечо, помешав развернуться к «макакам».
— Ты чего? — встревоженно спросил он. «Тихо,» — жестом попросил его Гедимин и навострил уши.
— Из медотсека? На десантную палубу? — служащий информатория хлопнул себя по колену. — Вы там что, все ослепли и оглохли? А не был бы ранен — угнал бы весь крейсер?
«Федерал», только поднёсший чашку ко рту, возмущённо фыркнул, едва не расплескав всю жидкость.
— А ты бы ждал, что безногий из медотсека выползет? Медик сказал — «без сознания», ребята запомнили… и расслабились, метеор им в сопло! Выбрался на палубу, угнал «Смит»…
— Опять будете ловить его по всей системе, — хмыкнул человек из информатория. «Федерал», допив наконец кофе, махнул рукой.
— Не будем. Всё, сдох. Повёл «Смит» прямо на Солнце. Послали было за ним… вовремя вернулись — дошли до самой короны. А он — дальше. Следили, пока не испарился. Псих!
Служащий информатория недоверчиво покачал головой. Иджес толкнул Гедимина в бок.
— Юпанки? Тот, который тебя… — он прикусил язык и виновато мигнул.
— Он, — отозвался Гедимин, глядя сквозь механика в стену. «Бежал с крейсера и направил корабль на Солнце…» — крутилось в голове. «Знал, что живым не уйдёт. Почему не попробовал взорвать крейсер? Если пробиться к реактору…» — он оборвал мысль на середине и досадливо поморщился. «Наверное, не сразу сообразил. После ранений думать трудно. По себе знаю.» Он представил себе «Ицмитль», испаряющийся в солнечной короне, и задумчиво усмехнулся. «Солнце — тоже реактор. Хороший способ. Надо запомнить.»