— Дагфари? — Гедимин окинул филка удивлённым взглядом. — Хорошо держишься.
— Тренировки, — смущённо хмыкнул Дагфари. — Нас вызвали на космодром к мианийскому шаттлу. Нас — меня и Ансельма. Небольшая поломка. Посмотри, может, дашь какой-нибудь совет?
Он развернул перед Гедимином голографический экран с техзаданием. Сармат мигнул.
— Внутренние полости? Никогда там не был, — с сожалением сказал он. — Но у их кораблей есть скелет и кровеносная система. В первую очередь скрепляйте обломки больших шипов, потом — порванные трубки. Мелкие шипы, волокна и тросы — потом, и, возможно, уже не понадобится.
Дагфари и Ансельм переглянулись.
— Можно потрогать твой скафандр? — нерешительно спросил филк. — На удачу.
Пока Гедимин изумлённо мигал, оба сармата прикоснулись к броне на его груди и, кивнув на прощание, вышли. Иджес хрюкнул в респиратор.
— Филки! Они прямо как макаки, — заметил он, просмеявшись. — «На удачу!» И этих существ люди называют рациональными?!
Гедимин недовольно сощурился на него.
— А то твоя радиофобия — пример рациональности, — сухо сказал он, возвращаясь к чтению новостей. Он искал что-нибудь о рокканской комиссии и её выводах, но сеть отмалчивалась. За последние недели сообщений о странных животных Земли стало на удивление мало — то ли мутанты разом вымерли, то ли выводы были настолько интересными, что пришлось их засекретить. «Досадно,» — подумал Гедимин. «Хоть связывайся с Кронионом. Хотя — кто ж теперь позволит…»
10 мая 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
— Джед! — Кенен, на секунду отвернувшись от зеркала, досадливо поморщился. — Только молчи! Никаких чертежей реактора, слышать ничего не хочу! Мне сейчас ехать в совет. Они будут два часа обсуждать мораторий на усыновление, а мне делать вид, что мне не начхать на проблемы мартышек. Не хватало ещё тебя! Линкена можно сегодня не дёргать? Вот и хорошо, одной заботой меньше. Иди-иди, займись чем-нибудь полезным! Хоть цацку спаяй, что ли…
До официального подъёма оставалось полчаса, до проезда байкеров мимо сарматской базы — и того больше. Засев в информатории, Гедимин искал в сети что-нибудь по шаровым твэлам, — проекты были, и довольно старые, но в реальность не воплотился ни один. Оставив бесполезные поиски, сармат спустился в реакторный отсек. Установка, заново запущенная после ежесуточного самопроизвольного глушения, непрерывно работала уже девятый час, и массивный ротор исправно вращался. Гедимин остановил бы его, но Зет попросил поделиться электроэнергией — в цеху прибавилось станков, поставили вторую литейную станцию, и всё это не должно было подключаться к АЭС. «Опять Кенен что-то затеял,» — без особого интереса думал сармат, проверяя кабели, идущие к цеху.
Невидимые тёплые волокна привычно прикоснулись к его виску, когда он спустился в активную зону и встал на краю, купаясь в сине-зеленоватом свечении. Ему нравилось смотреть на скользящие по обшивке блики и на сияющие золотые кольца поверх тёмно-синей колонны ротора. «Красивая штука,» — в очередной раз подумал Гедимин. «Красиво светится.»
— Как ты выживаешь при взрывах? — тихо спросил он, прижав палец к виску. Волокна облепили его на секунду и снова растаяли. «Существо» появилось в реакторе при первом же запуске, и заметил его только Гедимин, — Айзек, даже с убранными пластинами шлема, ничего не почувствовал и смотрел на ремонтника с большим удивлением. «Существо» было тут — и Гедимин, смирившись с этим, иногда думал, что надо бы его изучить, но как к этому подступиться, не знал.
«Моя установка — и реакторы Линкена,» — он задумчиво сощурился, пытаясь представить себе расстояние, разделяющее два реакторных отсека. «Там и там есть «существа». Это разные особи? Определённо. А общаться они могут? Если поставить отсеки рядом и убрать экраны, они поладят или начнут драться?»
Он невесело усмехнулся, отметив про себя, что в голову снова лезет какая-то чушь, и покинул активную зону. После рутинных испытаний на прочность у сармата остался ещё один эксперимент, но с ним лучше было выйти в туннель и прикрыться защитным полем.
…«Первый прокол, параметры…» — переписывал Гедимин в ежедневник, убрав из туннеля излучатели и вернувшись в реакторный отсек. «Третий прокол…»
Он стёр все данные об эксперименте из памяти передатчика. Несколько цифр — итог последнего месяца — и так стояли у него перед глазами. Мембрана, разделяющая две Метагалактики, продолжала наращивать толщину. В некоторые месяцы она прибавляла половину или треть микрона, в некоторые — полтора, а то и два, с апреля по май увеличилась на все три. «Что-то подхлестнуло процесс,» — думал Гедимин, угрюмо щурясь на исчерченный листок. «Снова участились прожиги, и это реакция?»
Он вспомнил, как своими руками перестраивал реактор «Елизаветы», приспосабливая к прожигу, и досадливо поморщился. «Не знаю, к чему это ведёт, но хорошего мало,» — думал он. «Интересно, мианийцы следят за мембраной? Как они сквозь неё проходят?»
В главном коридоре базы Гедимин едва не столкнулся с Иджесом. Тот, брезгливо морщась, вытирал руки ветошью. Рядом на полу, разложив на подстилке полуразобранную камеру, сидел Ансельм и копался в механизме. Когда Гедимин подошёл, он закончил сборку и понёс готовое устройство к главному шлюзу.
— Sahasulwa! — бросил Иджес; ему явно хотелось плюнуть, но мешал респиратор. Гедимин мигнул.
— Что тут случилось?
— Тут — ничего, — буркнул механик, вытирая ветошью чистую перчатку. — Гребучий сулис нацарапал «слизь» на входном люке и повредил камеру. Я посадил его на флиппер и придал ускорение. Вот не знаю — это будет интересно «копам»?
— Сулис выжил? — спросил Гедимин, отбирая у механика ветошь. Тот поморщился.
— Да, а жаль.
…Под маяком кислородной тревоги сегодня не было никого. Колонна байкеров, вытянувшись на сотню метров, проезжала по пустой улице, и все приветствия, громкие и молчаливые, достались Гедимину. Люнер, проносясь мимо, похлопал себя ладонью по разинутому рту, издав странный дрожащий вопль. Гедимин молча вскинул кулак в ответ, по привычке едва не расставив пальцы в «салюте Саргона».
Сквозь мелькающие силуэты людей и флипперов на противоположной стене желтело яркое пятно, и Гедимин точно помнил, что вчера его там не было. Едва хвост колонны скрылся за поворотом, сармат перевёл взгляд на свеженаклеенный плакат. Обычно такие нашлёпки со стен сдирали, и были они раз в десять мельче; иногда сдирать приходилось с обшивки сарматской базы. Этот плакат висел на виду и был для сохранности прикрыт пластиной прозрачного фрила.
«Полицейский департамент Кларка набирает сотрудников в службы регистрации и городского патрулирования», — прочитал Гедимин под лунным диском с силуэтом хищной птицы. «Национальность — человек, возраст — от двадцати лет, пол и физические кондиции не имеют значения, психическое здоровье приветствуется. Обучение за счёт департамента. Смелых людей ждём по адресу…»
«Новое здание,» — определил Гедимин по литере под номером дома. «Рядом с космодромом, напротив жилого квартала. У них там что, завоз новых экзоскелетов? Скоро опять позовут чинить. Объявили бы набор в ремонтную службу…»
22 мая 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
— Я поеду с тобой, — сказал Гедимин, перехватив Иджеса у выхода с обитаемой палубы. Тот окинул сармата растерянным взглядом и озадаченно мигнул.
— Езжай, конечно, — он покосился на дрон, обёрнутый ветошью и плотно прижатый к его груди. — Я только рад. Но у тебя же плутоний…
— Выгрузил, — махнул рукой Гедимин, медленно, по чуть-чуть, выдыхая воздух. Сердце билось неприятно быстро — ночь работы в реакторе не прошла даром, на отдых времени уже не оставалось — сармат едва успел отмыться от радиоактивной пыли.
— Тебе бы выспаться, — пробормотал Иджес, с тревогой глядя на него. — Я бы сам справился. Это просто предрегистрация. Там не расстреливают.
Гедимин отмахнулся, стараясь не отводить взгляд. Смотреть Иджесу в глаза было неловко — словно тот мог прочесть по радужке, что сармату очень мало дела до его дрона и мартышечьих гонок. «Золотые корабли,» — думал Гедимин, вместе с Иджесом выходя из главного шлюза. «Это же золото было, там, на обшивке. Надо было сразу анализатором, сейчас бы не ломал голову… Золото на обшивке! Как они летают в атмосфере?!»