— Джед! Я думал, тебя каждая бактерия знает. Диверсант… Надо же такое придумать! Чего ты от них хотел? Я пойду — может, мне ответят?
Гедимин качнул головой.
— Там венерианские плавунцы. Я думал, их запрещено вывозить. Видимо, запрет сняли. Я не следил…
Уриэль развёл руки в стороны — пожимать плечами в экзоскелете было неудобно.
— Там всегда какое-то зверьё. Я тоже не слежу. Тут главный — инспектор Лоусон, наш шериф этого вообще не касается.
Гедимин рассматривал его экзоскелет, пристально наблюдая за движением коленных сочленений.
— Вроде работает, — пробормотал он, поднимая взгляд на Уриэля. — Присядь и выпрямись.
— Зачем? — выпалил тот, уже поднимаясь на выпрямленные ноги.
— Проверял привод. Пока в порядке, — ответил Гедимин. Вокруг было тихо — напарники Хадада, где бы они ни были, ещё не заметили его исчезновения.
— Кого ищёшь? — спросил Ури, пару раз перепрыгнув с ноги на ногу; привод выдержал внезапное увеличение нагрузки, и Гедимин одобрительно хмыкнул. — Пойдёшь в тир? Все разошлись, а у меня ещё полчаса.
— Пойдём, — кивнул сармат, пересчитывая бластерные сопла и кинетические стволы экзоскелета. Ракетомёт Хададу пока не доверили — только маленькую сигнальную ракетницу, закреплённую за плечом.
— Опять не взяли в космофлот, — вздохнул Уриэль, пропуская Гедимина в тренировочный ангар. — И рекомендации не помогли. Три ублюдка запугали всю галактику, а я сижу в Кларке! Я же писал этим полудуркам из Совбеза, — все указания есть, только ищите! Даже не ответили…
Он сердито фыркнул и протянул Гедимину кинетическую винтовку — старую, ещё довоенную модель «Скара». Сармат машинально отжал пластину на корпусе, поправил спусковой механизм и опомнился, только возвращая пластину на место. «Ремонтный рефлекс, мать моя колба…»
— Они никогда его не найдут, — с мрачной уверенностью сказал Хадад, занимая место рядом с Гедимином и приводя в действие мишени. — Суханов мог бы. И он нашёл. А вот как — никто уже не узнает.
«Это Лиск его нашёл,» — Гедимин недобро сузил глаза, но промолчал. «А я даже не узнал, что стало с «Бетом»…»
— Видел памятник Суханову в парке? — спросил Уриэль. Бластер в его руках лежал, не вздрагивая, — только в скользящей от стены к стене мишени появлялись новые отверстия, выстроенные в слегка искривлённую цепочку.
— Не был, — отозвался Гедимин. — Некогда. Нас тут выселяли…
Уриэль скривился.
— Идиоты! А всё потому, что меня никто не слушает. Будут кидаться на мирных тесков, когда диверсанты у них под носом. В январе попробую ещё раз — должны они, в конце концов, меня взять?!
— Почему не берут? — спросил Гедимин, когда молчание неприятно затянулось. Стрелять из кинетики было непривычно — лёгкая мишень после трёх попаданий развалилась. «Надо другую, потолще,» — сармат оглянулся на груду листов фрила, оставленную для стрелков у оружейной стойки. «Эти все такие же. Соединить две вместе?»
— Чтоб я знал, — отозвался Уриэль. — Что-то несут про неуравновешенность… Идиоты! Весь уравновешенный флот не может найти одного террориста! Надо было идти к Суханову — он хотя бы идиотом не был! Сейчас был бы жив…
Мишень, разделённая почти ровным рядом отверстий, развалилась пополам. Хадад довольно хмыкнул и, поставив бластер на предохранитель, вернул его на стойку.
— И правда, в экзоскелете проще. Удобная штука.
— Где твой плазмомёт? — спросил Гедимин, снова пересчитав стволы и сопла. Ничего похожего на генератор плазмы в снаряжении Хадада не было.
Человек, заметно смутившись, оглянулся на прикрытые ворота и понизил голос.
— Дома лежит. Веду испытания. Трудно — вечно что-то попадается. Проверял на листовой стали — пробил три стены. Пришлось пообещать, что испытания брошу, не то было бы много шума. Куда в этом городе пойти, чтобы никого не пристрелить?!
— На нижний ярус. Стрелять вертикально вниз, — предложил Гедимин, вспоминая устройство автономки — Хадад жил в одной из них, а плазмомёт у него получился дальнобойный. «Три стены! Минимум десять метров. Хороший поток, плотный…»
— Я уже думал. Не пустят, — вздохнул Хадад, забирая у сармата забытую винтовку. — В субботу выберусь за город. Буду стрелять в скалу и мерить дырки. Мне нравится, что получилось. Как думаешь, разрешат приделать к экзоскелету?
Гедимин хмыкнул.
— Выжди месяц. Может, оно через неделю испытаний взорвётся.
Уриэль усмехнулся.
— Умеешь подбодрить! Да нет, в этот раз не должно взорваться. Я всё проверил.
Передатчик на руке Гедимина замигал.
— Мы у выхода. Где ты? — встревоженно спросил Мадик. — Глайдер уже подъезжает.
— Пойду, — сказал Гедимин, останавливая перемещающий механизм — тот так и возил от стены к стене остатки разбитых мишеней. — И тебе пора.
Хадад, хлопнув его на прощание по плечу, исчез среди ангаров; следующий поворот вывел Гедимина к шоссе. Глайдер, подъехавший к третьему терминалу, забирал пассажира-мианийца в ядовито-зелёном скафандре и пару сопровождающих в пехотной броне. Их глаза были закрыты тёмными пластинами. Гедимин, едва взглянув на скафандр мианийца, смигнул и отвёл взгляд, — эти существа явно воспринимали цвета как-то иначе.
— Ходил дружить с макакой? — спросил Мадик, недовольно щурясь. Гедимин пожал плечами.
— Приказ шерифа. Сам знаешь, нам с ним лучше не ссориться.
10 декабря 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
— Sulwa… sahasu! — сказал, как сплюнул, Иджес, выйдя из шлюза. Кенен, идущий за ним, остановился и вопросительно хмыкнул.
— Почему именно он?
— А кому ещё?! — Иджес, недобро щурясь, смотрел на свежую надпись поперёк массивных створок. В этот раз она была высечена лучевым резаком, и прорези сантиметровой глубины складывались в слова: «Слизь — вон с планеты!»
Гедимин огляделся. На улице никого не было, да и странно было ожидать, что Харольд, испортив чужие ворота, останется ждать хозяев. «Лучевой резак в мастерской должен быть,» — думал он, рассматривая надпись и прикидывая, закрыть её врезанной пластиной или распылённым фрилом. «Порезать дверь несложно. Но на кой метеороид это делать?!»
— Ну что, Джед, починишь? — Кенен кивнул на ворота. — Помощь нужна будет?
Гедимин качнул головой. Он уже искал по «карманам» пластину подходящего цвета и состава. «Врежу лист и спрячу швы,» — решил он. «На прочность не повлияет.»
— Увидишь сулиса — дай в рыло, — попросил Иджес. Он стоял на обочине в ремонтной броне, дожидаясь, пока соберётся остальная бригада. Фургон уже подъехал; он был закрытым, как весь транспорт, перевозящий ремонтников с тех пор, как в городе начались митинги, а на крыше сидел одинокий патрульный в жёлтом экзоскелете.
Бригада Иджеса уехала, и Гедимин остался один у закрытого снаружи шлюза. Некоторое время он слышал, как Кенен общается с ремонтниками на базе, потом Маккензи догадался переключить коммутатор, и посторонние звуки пропали. Мимо с небольшими перерывами проезжали «Кенворты» — с севера шли гружёные, с юга — пустые. Непривычный шум слегка давил на уши, и Гедимин лениво думал, прикрывать звуковой канал или нет, когда кто-то постучал по его спине.
— Прошу прощения! — человек, остановившийся рядом с ним, старательно перекрикивал гул проезжающего «Кенворта». — Это база «Маккензи»?
Гедимин, убрав лучевое лезвие от остывающего шва, отключил инструмент и повернулся к чужаку. «Подошёл вплотную, а я не слышал,» — думал он, недовольно щурясь. «Так скафандр снимут, и не заметишь.»
Человек, отступив на шаг, поднял вверх руку; его пальцы были сжаты в кулак, и Гедимин не сразу понял, что с ними не так. «Четыре,» — он пересчитал их ещё раз для верности, прежде чем взглянуть вниз, на сапоги пришельца. Одет он был в уличный комбинезон, зелёный с жёлтыми пятнами, голову прикрывал шлем с респиратором, оставляя для обзора узкую прорезь, за которой блестели красные глаза; одежда не отличалась от обычной — разве что «лунари» редко носили жёсткие шлемы, но вот таких сапог Гедимин раньше не видел. От середины ступни они расширялись, превращаясь в подобие ласт. «И ступня такая же?» — подумал Гедимин, приглядываясь к движениям внутри сапога. Ничего необычного он не увидел — все пальцы человеческой ноги лежали там, где им полагалось, а внутри «ласты» оставалось много места, заполненного каким-то однородным материалом — возможно, вспененным скирлином. «Интересная обувь,» — подумал сармат, глядя на чужака. Тот, подняв на него взгляд, выдал старательную ухмылку.