— «Корпорация «Конли Биотех Индастриз» в сотрудничестве с корпорацией «Вирм» предложила проект рекультивации Хрисских карьеров — огромного по протяжённости промышленного ландшафта в приэкваториальной зоне Марса», — прочитал Хольгер. — «Добыча руды открытым способом на Хрисском плато продолжалась девяносто девять лет. В настоящее время, после введения новых методов разработки руд, деятельность на плато прекратилась. Тысячи километров безжизненного ландшафта…»
Ассархаддон постучал пальцем по краю стола.
— Я вынужден ненадолго вас покинуть. Телекомп в вашем распоряжении.
Он вышел. Кажется, заметил это лишь Гедимин — остальные разглядывали фотографии Марса. Тут были не только карьеры — чуть дальше на плато стояли ровные ряды сольвентных установок. Рядом с ними, практически под трубами, росла красная трава, а на одном снимке мелькнули даже посадки хвойных деревьев.
— Да, правильно, — сольвентный метод очень чистый, — с недоумением говорил Хольгер. — Все процессы идут в рудных пластах, гораздо глубже обитаемого горизонта, и флора и фауна не страдают…
— Флора… — Линкена перекосило. — Будь у нас сольвент и чистенькие установки — мы что, долбили бы карьеры?! Или это нам нравилось ходить с язвами на ногах и харкать кровью?!
Гедимин молча положил руку ему на плечо, но взрывник был слишком раздражён, чтобы воспринимать утешения, — он, оскалившись, оттолкнул сармата и ткнул в экран, пролистнув сразу две страницы. Гедимин и Хольгер недоумённо переглянулись. «Марс,» — показал жестами химик. «Из-за Марса он всегда переживает.»
«Живая вода оживающей планеты», — называлась следующая статья, написанная на языке Севера: Северный Союз строил на берегу Ацидалии новый город — Железноводск. «Оздоровительный курорт всепланетного значения», — прочитал Гедимин и удивлённо мигнул. «А что там будут делать? Тут ничего не сказано ни про заводы, ни про скважины…»
— Что будут делать в Железноводске? — шёпотом спросил он у Константина, как более сведущего в делах Севера. Тот покосился на Линкена и так же тихо ответил:
— Отдыхать и лечиться. Не удивляйся — люди так делают.
Сармат мигнул.
— Целый город только для этого? — он недоверчиво посмотрел на Константина — тот определённо не шутил.
— А «Плейстоцениум» завёз в озеро Хейл каких-то рыб, — Хольгер указал на ещё одну заметку. — Что это за озеро?
Линкен прошипел что-то по-сарматски и перелистнул ещё две страницы. Хольгер растерянно посмотрел на Гедимина, тот пожал плечами и привлёк его к себе, отодвинув от экрана. «Пусть читает,» — жестами сказал он. «Может, успокоится.»
— Так и знал! — Линкен ударил по столу кулаком, и все сарматы вздрогнули. — Это всё мартышечья болтовня. Мартышечьи обещания! Они сгноят нас в резервациях, если не решатся на расстрел. Никто не собирался нас выпускать!
«Крупнейшие корпорации Атлантиса и Австралии не берут на себя ответственность за вывоз искусственнорождённых за Периметр,» — прочитал Гедимин. «Требования, предъявленные Советом безопасности к условиям для вывоза искусственнорождённых рабочих за пределы резерваций, слишком обременительны, — заявил представитель корпорации «Вестингауз»…»
— Ну ещё бы, — хмыкнул Константин. — Совет хочет, чтобы вывезенным сарматам построили отдельный посёлок при каждом заводе и нагнали туда по четыре охранника на каждого рабочего. Тут даже «Вирму» проще нанять людей и платить им чуть-чуть больше — но ничего не строить.
Гедимин молчал. «Не нравится мне всё это,» — думал он. «Но посмотрим, что будет через год. Может, люди ещё боятся нас. Основания-то есть…»
— Закон рано или поздно смягчится, — сказал Хольгер. — Корпорации продавят новые поправки. Им же выгодно с нами работать. Если нас не перестреляли сразу после войны…
— Просто боезапас кончился, — скривился Линкен. — А вот это ты как объяснишь?!
Он ткнул в следующий заголовок.
— «Совет безопасности настаивает на временном закрытии клонариев на всех сарматских территориях», — проговорил вслух Константин. — «Неконтролируемый рост численности искусственнорождённых может привести к недовольствам среди населения территорий. Неоднократные сообщения о нелегальных клонариях и незарегистрированных поселенцах…» М-да, кажется, с размножением Маркус перестарался.
Линкен грохнул кулаком по столу. Гедимин, отодвинув от него Хольгера, приподнял ладонь с полусогнутыми пальцами, — если генератор защитного поля мог понадобиться, лучше было держать его наготове.
— Скоро они пойдут в рейды, — Линкен, болезненно щурясь, смотрел на погасший экран — он задел что-то при ударе, и голограмма отключилась. — Будут отстреливать нас, как диких зверей…
— С чего ты взял? — не выдержал Гедимин. — Люди раньше так не делали…
Взрывник развернулся всем телом и впился взглядом в глаза растерянного сармата.
— Что ты знаешь, вчерашний клон?! Ты хотя бы видел, как…
Дверь тихо открылась, впустив в «кабинет» Ассархаддона и его охранников.
— Прошу прощения, что заставил так долго ждать, — куратор обвёл слегка удивлённым взглядом всех сарматов. — Обсудить новости мы уже не успеем. Вы хотя бы ознакомились с ними?
Константин, переглянувшись с Линкеном, кивнул.
— Да, это было познавательно. Значит, макаки всё же заметили, что нас подозрительно много…
— Если найдут лишних сарматов, их убьют? — спросил Гедимин. Линкен криво ухмыльнулся, пробормотав что-то про Энцелад.
— Вполне вероятно, Гедимин, вполне вероятно, — ответил Ассархаддон. — Численность так или иначе будут приводить к норме. За счёт неучтённых сарматов-филков или за счёт более… ресурсоёмких… старого образца… вопрос спорный.
— Зря Саргон жалел этих мартышек, — пробормотал Линкен, глядя в стену. — Надо было не подчинять их, а уничтожить! Хоть бы Маркус так не промахнулся…
Он замолчал и не говорил больше ничего, пока сарматы не разошлись по комнатам в жилом блоке. Гедимин всё это время вполглаза присматривал за ним — даже когда ел или обсуждал с Константином и Хольгером предполагаемые свойства ирренция. Линкен ничего необычного не делал, и сармат немного успокоился. «На Земле он таким нервным не был,» — думал Гедимин, возвращаясь в жилой блок. «Его тут как нарочно доводят. Не нравится мне это…»
30 марта 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»
Траектории перегрузочных машин проходили под галереей; когда шла выгрузка облучённого материала, их накрывали вытянутыми куполами защитного поля, плотного до непрозрачности, и всё, что мог видеть Гедимин, если не сверялся с передатчиком, — это зелёные сполохи по пути следования вынутых стержней.
— Полтора центнера с каждой установки, — с затаённой гордостью сказала Хильда. — Твои реакторы тут не испортили, верно, атомщик?
Гедимин с усмешкой кивнул.
— Всё работает. Мне это нравится.
Он повернулся к дальнему концу галереи. Во время выгрузки все переходные люки закрывались, отрезая реакторные отсеки друг от друга, но Гедимин помнил, что там, за последним «старым» залом — ещё два, там идут последние испытания механизмов реакторов и их обвязки, и завтра начнётся сборка активных зон.
— Плутоний привезли? — спросил он, кивнув на дальний люк.
— Для старых — уже на месте, для новых — будет завтра к вечеру, — ответила Хильда, не сверяясь с передатчиком — движение плутония отслеживали не первый день, вчера Гедимин даже связывался с Ассархаддоном, напоминая о новых реакторах.
Сармат повернулся к перерабатывающим агрегатам. О том, что они там, под смыкающимися куполами непрозрачного защитного поля, мог сказать только план отсека, — наружу не высовывалось ничего, и облучённый плутоний, довезённый до дробильных агрегатов — первой линии переработки — уже не оставлял даже светящихся следов на куполе — агрегаты были защищены новыми флиевыми экранами.
— Дозиметристы проверяют флию? — спросил Гедимин. — Там много серебра. Может начаться синтез.
Хильда кивнула.
— Как ирренций делает себя из всего подряд? Никакой другой металл так не умеет, — растерянно хмыкнула она. — Из тех, что я знаю. И хорошо, иначе было бы много путаницы. Всё проверяют, атомщик. Нам тут тоже жить не надоело.