За административной стойкой крутились двое. Одна из них, смазливая девица с аппетитными формами, подняв глаза на вошедшего, тут же нацепила профессиональную улыбку и дернула за рукав свою напарницу, которая резко обернулась и, пристально глядя на Бари, достаточно громко предположила, что он и есть новый глава проекта в лаборатории «Голубой Марбл».
— Это же он выиграл бега, — тихо пробормотала молодая администраторша, явно строя глазки подходящему к стойке Бари.
— Рады приветствовать вас в здании Пантеона, Главный Конструктор, — бесстрастно, по-деловому, отрывисто и четко произнесла «административный сухарь " (как ее тут же окрестил Бари). — Я твой личный ассистент, буду заниматься решением рабочих и твоих личных вопросов. Меня зовут Алекса, — ее тонких губ слегка коснулось подобие улыбки, вытягивая их практически в одну прямую линию.
Алекса была некрасивая, бесформенно-худая дама неопределённого возраста. Она покинула административную тумбу и, приглашая Бари следовать за ней, тяжелой медленной походкой, ступая на пятки, направилась по длинному коридору.
Мысленно пожалев, что его ассистент не это мило-смазливое молодое очарование, оставшееся за стойкой, Бари одарил ее озорной и немного извиняющейся улыбкой и последовал за носатой дурнушкой.
— Это ускорительная лаборатория. Здесь проводятся эксперименты с помощью коллайдеров и изучаются нейтрино, — громко объявила Алекса, проходя мимо огромной стеклянной двери.
Вдруг из одной комнаты вырвался поток очень яркого света, освещая длинный темный коридор.
— Электрики работают над установкой продвинутого источника света, — пояснила ассистент, — она будет давать сверхинтенсивный свет для научных и технологических исследований. Это будет один из самых ярких искусственных источников ультрафиолетовых и мягких рентгеновских лучей, — восторженно объясняла женщина.
Бари понимающе кивнул.
— Здесь, — махнула рукой Алекса на кабинет, проходя по коридору, — экспериментальный аппарат для создания ультравысокого вакуума. Такой вакуум используется для изучения магнетизма и электронной структуры. А там, — кивок в другую сторону, — испытывают мощную импульсную лазерную установку. Представляешь, Главкон, лазер развивает такую мощность, что способен зажигать микрозвезды из плазмы, температура которой во много раз превышает температуру нашего Сола.
С восторгом рассказывая все это, глаза Алексы стали большими, глубокими и лучистыми. В них можно было утонуть, словно в омуте. И несмотря на некрасивость всего лица, глаза делали эту женщину даже привлекательнее.
Наконец, Бари и его ассистент остановились перед плотно закрытой двустворчатой деревянной дверью.
— Ну, вот! Это обитель откровения твоих помыслов.
И женщина широко открыла обе створки.
За большим, тяжёлым, с толстой, массивной мраморной столешницей, восьмиугольным столом сидело семь избранных, среди которых Бари сразу узнал улыбающуюся во весь рот Лилис, и нахмуренного, вытянувшегося, словно проглотившего аршин, Сата.
Размеренной, неторопливой походкой, с легкой, но все же официальной улыбкой на губах Бари подошел к свободному месту. Он, окинув присутствующих цепким взглядом голубых глаз, в которых стояло нескрываемое любопытство, удобно устроился в кресле и, сцепив руки в замок, уперся локтями о подлокотники.
Алекса, подойдя к креслу начальника, начала представление.
— Твоя десница- аналитик Сат. На нем организация работы и промежуточные анализы творения.
Сат слегка кивнул и холодно добавил:
— Такое впечатление, что физика и математика — это моё хобби. Вообще-то, на мне физмат лаборатория в придачу. Почему-то все игнорируют физические законы в живом организме, — ухмыльнулся он, — но без них, к сожалению, никуда.
Бари бросил взгляд на Лилис. Она, улыбаясь, восторженно смотрела на Сата и, явно поддерживая его, одобрительно кивала.
— Глава химической лаборатории Нерина, — продолжила Алекса, — занимается всеми химическими процессами в живых организмах, а также взаимоотношениями видов и эмоциональной связью.
Молодая женщина невероятной красоты, с нежными чертами лица, встала, демонстрируя свою статную, роскошную фигуру, не скрываемую полупрозрачной тогой, подпоясанной золотым поясом. У нее была белая, даже немного бледная кожа, словно поток морской пены. Игриво поправляя длинные волосы золотистого цвета, как венок обрамляющие её голову, она улыбнулась и скорее пропела, чем проговорила: