— Надеюсь быть тебе полезной, — ее щечки зарделись нежным румянцем, словно распустившиеся маки, и она смущенно добавила, — я имею в виду мою лабораторию.
Кто-то ехидно хмыкнул.
«Надо как-то эту красотку скрывать от Дона, — промелькнуло в голове у Бари, — мне не нужны разборки и сплетни».
— Глава техников, повелитель скелетов и каркасов Булат Булатович, — «административный сухарь» смотрела на взлохмаченного, некрасивого мужчину с нескрываемым восторгом. — Хитроумный, потрясающий инженер. Самый добрый, и мы зовем его БуБу.
Несмотря на лестное представление, мускулистый, широкоплечий и на вид сильный мужчина средних лет, лишь грустно улыбнулся, не сказав ни слова.
«Выглядит каким-то несчастным, словно и не рад участию в проекте. Надо побеседовать с ним отдельно», — размышлял Главный Конструктор, рассматривая вымученное лицо, покрытое бородой, полностью сливающейся с темными, кучерявыми волосами.
— Специалист по чрезвычайным ситуациям и борьбе за живучесть Дай-Чин, — сам резво отрекомендовал себя вскочивший с места мужчина в кожаных доспехах с бронзовыми пластинами, усеянными мелкими чешуйками и соединенными между собой тонкими ремешками.
Он был высокого роста, а абсолютно прямая спина и длинные черные волосы, свернутые в пучок, закрученный на макушке и скрепленный шпилькой, делали его еще выше. Дай-Чин молча смотрел на Бари раскосыми, глубоко посаженными глазами, сверля его своими цепким, холодным взглядом. Главкону даже стало немного не по себе от этих колючих глаз с нависающим верхним веком.
«Надо быть с ним на чеку! Эти вояки вечно себе на уме», — промелькнула мысль в голове Бари, и он посмотрел на сидящую рядом с «борцом за живучесть» свою новую знакомую, которая, так же, как и Дай-Чин, не стала дожидаться своего представления, а бойко и уверенно выпалила:
— Микробиолог Лилис. На моей лаборатории вирусы, бактерии и генетика.
Бари, посмотрев девушки прямо в глаза, еле заметно улыбнулся и, приподняв бровь, весело сказал:
— Я бы хотел, чтобы новый обитатель не болел, думаю, вашей лаборатории не придется много работать.
— Как раз придется, — дерзко ответила Лилис, — надо будет что-то думать, какую-то невосприимчивость организма к любой инфекции. Ты что ж думаешь, новая планета будет как вакуум?! Мы же сами туда притащим бактерии и всякую микроскопическую живность из космоса на своих подошвах.
Губы Бари разъехались в улыбку.
— Ну, что ж! Будем работать вместе, у меня есть идеи на этот счет.
В кабинете опять кто-то ехидно хмыкнул. Но на этот раз от взора Бари не ускользнул блеск в глазах Сата.
Алекса наигранно кашлянула, словно прочищая горло, и выдавила:
— Законникпроекта Лексерман.
Бари удивительно посмотрел на пожилого невзрачного мужичка невысокого роста с обильной растительностью на узком лице.
— Я не знал, что в проекте будет специалист по правоведению.
— Разумеется, — слегка грассируя и растягивая слоги произнес своими толстоватыми губами Лексерман, — всё должно соответствовать вселенским космическим законам.
— Надеюсь, ты не похож на этих стряпчих-крючкотворов Великого Шерифа, с лупой в руках придирающихся к каждой запятой и изматывающих всех своей дотошностью?! — без злости в голосе, скорее, констатировал, чем спросил Бари.
У законника была привычка трогать довольно большой, кривоватый нос с подвижными ноздрями. Он это делал каждый раз, когда ему было необходимо время что-то обдумать. На Бари смотрели чрезвычайно живые и хитрые глаза. Удостоверившись в очередной раз, что нос «на месте», Лексерман через минуту ответил:
— Это будет зависеть от твоих шагов, Главный Конструктор.
«Хитер, однако, законник! Ну, на каждый такой пронырливый болт, как говорится, есть винт с левой нарезкой», — усмехнулся про себя Бари.
— Лабораторию морфологии в проекте представляет Физия, — отрекомендовала последнего присутствующего секретарь.
Бари бросил взгляд на женское лицо с крупными и грубыми чертами. Особенно большим был нос. Ее нос — это была отдельная песня. Точнее, ужасная какофония на фоне остальной приятной эвфонии от ее тела — высокого роста, дополненного подтянутым телосложением, не сутулившейся спины и царственно сидящей на плечах головы. Молодая женщина имела большие ореховые глаза, гордо смотрящие на мир непримиримым взглядом. В этом взгляде отражалась самоуверенность, упрямство и даже презрение.
«По-видимому, своенравная дамочка, — подумал Барри, — и, если ей что-то взбредет в голову, заставить её передумать будет практически невозможно».