Мужчина, сидящий напротив большого стеклянного экрана, почесал острый подбородок и, щелкнув по кнопке, «заморозил» картинку. Большие, выразительные голубые глаза пристально смотрели на экран. Вдруг, словно додумавшись до чего-то, его тонкие прямые брови взлетели вверх, и узкие губы растянули крупный рот в улыбку. Он снова щелкнул по стеклу напротив себя и стал перетягивать пальцем какие-то детальки, находящиеся в углу экрана, к астероиду. Поставив эту каменную глыбу в другой конец от планеты, мужчина «разморозил» изображение.
И снова огромный астероид несется к планете.
Мужчина, явно в ожидании каких-то результатов от проделанных манипуляций, сосредоточенно, не моргая и чуть наклонившись к экрану, наблюдал за происходящим. На подлете каменная глыба разрушилась на три куска, которые продолжали засасываться планетным «пылесосом». Они падают на планету в разных местах, увеличивая площадь поражения. Мужчина, закрыв глаза, задрал голову к потолку и глубоко вздохнул. Затем, подняв руки к голове, взъерошил светлые, почти белые волосы средней длины.
- А если на астероид поставить маячок задолго до столкновения и когда он будет приближаться к планете, просто скорректировать его орбиту?! – мужчина услышал у себя за спиной приятный женский голос и, резко крутанувшись, перевернул сиденье кресла.
В дверях стояла очень привлекательная особа. У нее была статная, хорошо оформленная фигура, обтянутая серебристым комбинезоном, словно второй кожей, большой бюст, узкая талия, широкие бедра и стройные ноги. Неторопливой, плавной, даже немного вальяжной походкой молодая женщина подошла к мужчине. «Оседлав» его колени, она обняла его за шею. На крупных, чувственных губах играла искренняя улыбка.
Мужчина пригладил выбивающиеся из сложной косы женские медные кудряшки.
- Вопрос лишь в том, на каком расстоянии мы уловим этот сигнал и хватит ли времени на коррекцию, - тихо произнес он, внимательно рассматривая лицо женщины. Это был непросто изучающий взгляд, в нем была мечтательность и даже похоть.
Аккуратной формы брови молодой женщины от смущения поползли вверх, и она вскочила с колен мужчины. Подойдя кдвери, девушка остановилась и, не поворачиваясь, четко, немного растягивая слова, чтобы скрыть волнение, произнесла:
- Поговаривают, что ты возглавишь новый проект?
- Лис, я знаю, что ты веришь в меня, но после провала "Голубого Марбла" у меня шансов - "ноль".
- Ты спас тюльбюрийцев, какой же это провал?!
Она знала, что тема планеты Тильбюри и проекта "Голубой Марбл" всегда была неприятна Бари[1], но сейчас он затронул ее сам, и девушка приятно удивилась.
Ту, что назвали Лис постояла немного перед закрытой прозрачной дверью, затем провела по ней пальцем, открывая выход, и покинула лабораторию.
Мужчина, проводив взглядом удаляющуюся по коридору девушку, мечтательно вздохнул и снова повернулся к экрану. Но слова, сказанные Лис, не выходили у него из головы. Он откинулся на спинку кресла и, уставившись в одну точку на дальней стене, пристально, не моргая, смотрел словно в никуда. В мозгу всплыли события того далекого времени…
[1] «Творец» (араб.).
1
Разодетые в праздничные, пурпурные одежды граждане стекались в долину на представление. Шел пятый день сезона «Троечные бега», самого любимого и самого зрелищного действа в Белом Холме, главном городе Тильбюри. Музыка, пение, праздничная обстановка и Великий Шериф, лично дававший старт соревнованиям, вызывали трепет и вожделение собравшихся.
На верхнем ярусе в трактирах толпилось много горожан, разогревая себя хмельными напитками и закусывая фрикадельками из дельфинов.
На одном конце арены располагались три донжона[1]: центральная с воротами для въезда внутрь, к двум другим полукругом были пристроены стойла для лошадей. Через пилон[2]с противоположной стороны победители покидали долину. Вдоль арены, по центру, шла узкая платформа, украшенная невысокими обелисками и золотыми статуями крылатых львов. С одной стороны платформы начинался забег. На платформе на старте и на финише стояли счетчики кругов в виде подставки с семью золотыми шарами. Тройки должны были мчаться со старта по прямой. Добравшись до конца долины, они разворачивались, огибая платформу, и во весь опор скакали обратно, стараясь прийти на финиш первыми.
На арену выехали двенадцать упряжек. Одна из них моментально притянула к себе внимание зрителей. Все три лошади были одного, непривычного глазу горожан, цвета вороньего крыла. Животные были абсолютно одинаковые, словно под копирку сделанные Творцом. На упряжке было множество золоченых литых деталей разной формы, а на головах коней развевались белоснежные страусиные перья, резко контрастирующие с цветом лошадей. Сама колесница была цвета алебастра, под стать перьям, развивающимся на ветру.