- Послушай, - нервно передернул Бари, - возможно, эта идея интересная, но как же удовольствия? Ты хочешь сказать, что плод будет развиваться внутри женщины? Так?
Лилис молча кивнула, а Бари продолжал:
- А как же постоянная физическая близость?! Возможно, для таких, как мой братец, который меняет женщин чаще, чем тунику, это не имеет значения, но для меня, если я выбрал тебя, я хочу быть с тобой, во всяком случае, пока мы оба испытываем удовольствие от этого.
- Всегда можно создать пилюли, блокирующие эндогенный вирус. Пока ты их принимаешь, можно наслаждаться близостью бесконечно долго, а когда возникнет потребность в ребенке, просто остановить прием медикаментов.
- Однозначно нет, - сухо отрезал Бари, - и дело даже не во мне, а в окружающем мире.
Лилис, не понимая, смотрела на него.
- Эти пилюли могут влиять на все живые организмы на планете. Если ты сама не знаешь, как работает твой организм, спроси у Физии.
- Я не подумала об этом, - тихо произнесла Лилис и добавила скорее для себя самой, чем для Бари, - с продуктами распада медикамент будет попадать в воду, а там рыбы, которых едят отдельные животные, которые сами потом становятся пищей. Замкнутый круг.
— Вот именно! – воскликнул довольно Бари. - Рад, что ты это поняла. Поэтому оставим все как есть. Создание народа в лаборатории – отличная идея, чья бы она не была.
И с этими словами Бари поднялся с кресла и направился к Лилис.
- А пока мы можем беспрепятственно упиваться друг другом.
Он, заключив девушку в объятия, тихо прошептал, еле касаясь ее губ:
- Обитатель будет как единое существо, с двумя сущностями — мужской и женской. Так что свою идею об эндогенных вирусах оставь для другого проекта.
Лилис не успела ничего возразить, как страстный поцелуй лишил ее способности здраво мыслить.
11
В дали, на фоне бескрайнего космического пространства, появился небольшой мерцающий синеватый диск. Он приближался, и, в конце концов, Бари увидел светящийся сплюснутый эллипсоид красивого голубого оттенка, похожего на цвет драгоценных камней – аквамарина, сапфира и небесного жемчуга акойя[1].
- Род проделал отличную работу, - вслух произнёс Бари. - Просто уникально подобрал цвет. Планета выглядит потрясающе!
- Слишком много воды, - скептически вставил Сат, - мой маленький каменистый мир мне больше по душе.
- Голубой Марбл действительно очарователен, - в голосе Лилис слышалось неподдельное восхищение, а в глазах стоял восторг. – А твой Арес выглядит грубым, бездушным, даже жестким. А это..., здесь какая-то необычная легкость, свет и свобода.
- Что вы спорите? Мы сюда не на отдых приехали, - по-деловому металлическим голосом отчеканил Бари, одновременно просматривая характеристики планеты.
- Менять что-то надо будет? – поинтересовался Сат.
- Да нет. Ребята из очистки постарались после последнего проекта с "Атлантами". В отчете написано, что от старого проекта ничего не осталось. Они радикально перевернули ось и изменили климат. В общем, сейчас все как спланировал Род.
- Ничего не проходит бесследно, - философски подметила Лилис. - После проекта "Лемурия" зачистку делали огнем, а все равно Атланты нашли как-то информацию о воздушных кораблях, об использовании психической силы и еще разную мелочь. А сейчас зачищали водой, явно что-то осталось в глубинах океана, коего больше половины на этой планете под этот проект.
- Атлантам слил информацию кто-то из Избранных, - возразил ей Сат, - сами бы они в жизни не додумались, как подключиться к Всеобщему информационному полю, как овладеть дистанционным гипнозом и как передавать мысли на расстоянии.
- Что сейчас говорить?! Если надо, будем решать проблемы по мере их поступления.
И включив кнопку громкоговорителя, Бари оповестил всех о зависании «Баранки» над планетой и спуске.
Лаборатория "Голубом Марбл" отличалась, наверное, от всех лабораторий на Солярисе. Здесь не было построек и конструкций, не было никаких блоков, ангаров, машин и аппаратов. Это был сад. Великолепный сад, в тени которого протекали реки, росли необыкновенные деревья, цвели восхитительные растения, и на полянах гуляли или, сидя на ветках, распевали свои песенки прелестные птички. И называлось это все одним красивым словом - "Природа".
На "Голубом Марбле" закипела работа…
ххх
Дверь широко распахнулась, и по тяжелой, хромающей походке Бари узнал БуБу.
- Я куполообразную перегородку поставил, разделяющую легкие и сердце сверху, а брюшные потрошки снизу, - обидчиво, по-детски жаловался он, - так кто-то взял и нитями-нервами связал ее с шейными позвонками. Это я должен доложить сумасбродство.