- Сдаётся мне, создашь ты нам на наши головы проблемы, - вдруг вслух и непонятно для кого прошептал Бари.
[1] (нем. Herr) —«господин»)
13
Герр получился умным и сообразительным, обаятельным и смелым. Он схватывал на лету всё, чему его учили лаборанты. Каждый старался вложить ему в голову как можно больше информации. Но Бари, помня наставления Рода, старался дать Герру определённые свободы: позволил ему самому придумать названия для животных, птиц и явлений природы. Он учил его сознательно делать выбор и свободно определяться со своими желаниями.
Конструктор развивал у него способность логически мыслить и принимать решения. Он видел в этом творении самого себя. И, не считая себя идеальным, Бари старался сделать абсолютно совершенного обитателя.
Но больше других лаборантов Герр любил бывать с Лилис. Увидев ее, он искренне улыбался, демонстрируя свои белые, здоровые зубы. Если они встречались случайно, он всегда был немного смущен и рад одновременно.
Герр с интересом слушал девушку и задавал много вопросов о ее жизни, о её интересах, желая узнать о ней как можно больше. Он злился, когда она разговаривала с другими мужчинами. Он испытывал какую-то обиду от этого, в нем просыпалось желание убрать "соперника", чтобы он никогда больше не появлялся на пути девушки.
Он часто смотрел за ней украдкой, прячась за деревьями. Он наблюдал за ее жестами и следил за ее взглядом.
Лилис отмечала про себя, что, только разговаривая с ней, Герр словно «прихорашивается», периодически поправляя волосы и трогая свое лицо. Только стоя напротив нее, его торс наклоняется навстречу ей, а плечи распрямляются. И только к ней он прикасается при каждом удобном случае.
А Герр и сам стал замечать за собой, что именно при встрече с Лилис он отчетливее ощущает стук своего сердца. Порой ему казалось, что оно просто выпрыгнет из груди. Из пор на коже выступают крохотные капельки пота, и в этот момент в организме что-то происходит, от чего кружится голова и внутри становится тепло. Он не мог объяснить себе, почему это с ним происходит именно когда он видит ЕЕ.
Герр решил, что надо с кем-то поговорить об этом.
"С Нериной? Она еще подумает, что это она причина моего недомогания, - рассуждал он, - Дай-Чин? Он такой серьёзный, что, кажется, у него такого просто не может быть. Сат? Он будет надо мной издеваться и подкалывать своими дурацкими шуточками. Бари? Нет, только не он. Он так добр ко мне, заботится, даёт знания. А если то, что я испытываю, это ненормально?! Бари будет огорчен. Нет, я не хочу его разочаровывать. БуБу? Да, пожалуй, он единственный поймет меня правильно и всё разъяснит."
После долгих размышлений Герр направился к дому БуБу.
В отличие от многих лаборантов, постоянно живущих в лаборатории на космолете, БуБу построил себе жильё с мастерской на планете. Герр, никогда не видевший такие строения, долго стоял перед небольшим домом из белого камня с деревянными окнами, выходящими в сад. Он подошел к двери и уставился на массивную кованную ручку. Не зная, что делать в таких случаях, он просто нажал на нее. Дверь неслышно открылась, и одновременно с этим Герр подумал, что за такими дверьми можно хранить что-то или укрыться от... кого-то, кого не хочешь видеть. И перед его глазами встал образ Лексермана с его вечно прищуренным взглядом и длинным носом, который он пытался засунуть куда надо, а главное, не надо. Герр зашел в дом. Вокруг была тишина, и лишь где-то в глубине дома мягко звучала негромкая музыка.
Комнаты были сквозные, они плавно перетекали друг в друга, и чтобы разграничить пространство, хозяева поставили в разных местах различные легкие перегородки, ширмы и занавеси. Герр хотел окликнуть БуБу, но его взгляд привлекли картины на стенах. Крутя головой в разные стороны, разглядывая полотна и обтянутые белой кожей балочные потолочные перекрытия, Герр неслышно продвигался вглубь дома. Он остановился у тяжелых плотных занавесей, перегородивших ему дорогу вперед. Вдруг чарующие звуки музыки умолкли, погружая дом в неестественную тишину. Неестественную, потому что ее нарушали какие-то непонятные для мужчины звуки. Он копался в своей памяти, пытаясь найти что-то похожее, но безуспешно. Это был не то стон, не то сопение, потом к этому добавилось аханье и какое-то неясное, глухое бормотанье. Герр, увидев по середине занавесей небольшую щель, припал к ней глазом.
На большой резной кровати с балдахином из прозрачной, невесомой ткани лежали двое. Нагое, большое, накаченное тело покрывало другое. Оно совершало движения, отчего мускулистые ягодицы то поднимались, то снова опускались, напрягая рельефные мышцы. По гладким длинным прядям черных волос, рассыпавшимся шёлком по спине, Герр легко узнал Дай-Чина. Мужчина припадал губами к невидимому для Герра лицу. И судя по стонам лежащего, это были какие-то малоприятные обжигающие прикосновения. Первым порывом Герра было спасти бедолагу и освободить его от этой (скорее всего) боли и дискомфорта. Но вдруг стройные ноги лежащего (вернее, лежащей) обхватили мускулистую спину нависшего над ней специалиста за живучести.