Лилис остановилась в дверях и, грустно посмотрев на Барри, тихо произнесла:
- Всем нужно подумать. Это слишком серьезно, Бари.
А в голове у нее дятлом стучала лишь одна мысль: «Для меня это конец!»
ххх
БуБу вернулся домой, вернее, в свою мастерскую. Он открыл огромную деревянный ящик, в котором лежало тончайшее золотое сплетение. Взяв свое изящное, великолепное детище, Булат пошел в спальню. Он опутал сетью ножки кровати и спустил ее тонкой паутинкой сверху на ложе. Наслаждаясь своим творением, он любовно поправлял золотой кисейный полог, когда услышал веселый смех жены, разносящейся по дому, словно звенящие колокольчики.
Нерина вошла в спальню. Не ожидая там увидеть мужа, она немного смутилась, но взгляд ее притянул новый золотой занавес, закрывающий кровать. Женщиназаверещала от радости и бросилась на шею БуБу.
— Это великолепно! Как тебе удалось? Такая тонкая работа. Ты действительно лучший творец во Вселенной! – восторженно причитала женщина. — Это великолепно! Как тебе удалось? Такая тонкая работа. Ты действительно лучший творец во Вселенной! – Восторженно причитала женщина.
Она потянула мужа к кровати, но БуБу, сославшись на дела, связанные «с этим Герром», лишь поцеловал ее в лоб и, сказав, что должен ненадолго слетать на Тильбюри, покинул опочивальню…
… Нерина и Дай-Чин с упоеньем наслаждались друг другом. Это было особое блаженство: засыпать и просыпаться в объятиях друг друга. Это не было то скоротечное соитие, когда они боялись быть застуканными БуБу. Они могли часами придаваться сексуальным играм или просто лежать в объятиях друг друга, говоря обо всем.
Но эта романтическая, беззаботная идиллия была нарушена… мудрой хитростью Булата Булатовича в виде кованной золотой цепи, свалившейся на «птенчиков» в самый неподходящий для них момент. Нерина и "борец за живучесть" оказались прикованными к кровати. Все старания мощного Дай-Чина, пытающегося разорвать сеть движениями своего могучего торса, оказались безуспешными. Именно в этот момент на "Голубом Марбле" все рабочие экраны электронных машин, все молекулярные, биологические, оптические и квантовые компьютеры автоматически включились, и взору каждого предстала картина, с одной стороны, криминальная, а с другой – пикантная и потешная.
Кто-то оценил и одобрил хитрость Булата. Это неопровержимо доказывало бесстыдство жены и преступление со стороны Дай-Чина. А кто-то просто позавидовал мускулистому войну и выразил желание оказаться на его месте. Были даже такие, кто хотел бы быть опутанным втрое крепчайшей сетью при многочисленных свидетелях, лишь бы покоиться рядом с великолепной Нериной.
Все без исключения лаборанты на «баранке» и на "Голубом Марбле" умирали со смеха, лицезря, как Дай-Чин, словно пойманная в сеть рыба, извивался и рвался на свободу. Но, обессилев, ему пришлось сдаться и ждать возвращения БуБу.
И лишь дальновидный Сат увидел в этом происшествии большую выгоду для себя лично. Для себя и для Лилис. Он поспешил к Барри.
18
Главный конструктор выглядел удрученно, его терзали душевные смятения. Он считал себя виноватым во всем, что произошло на "Голубом Марбле": и в трагикомедии с Дай-Чином, и в том, что сбежала Лилис, ничего ему не объяснив, и во всё возрастающих амбициях Герра. А главное в том, что он никак не может исполнить волю Великого Рода, "приклонить колени" перед высшим существом.
- Тебе известно, где она? – без приветствия спросил он вошедшего в кабинет Сата.
- Дома, - лаконично и, как всегда, с долей сарказма ответил аресец.
- Дома ее нет! – в голосе звучали стальные нотки. – Герр был здесь. Жаловался, что не может найти свою Дону нигде.
- Дону? Какой «подарок»? – непонимающе мотанул головой Сат.
- Так он стал называть Лилис.
- Ах, Лилис! Недурственный подарок! – язвительная насмешка искривила тонкие губы Сата.
- Первозданный хаус! – Выругался Бари. – Не время ёрничать, Сат!
- Я же сказал, она дома.
Насмешливый взгляд прищуренных глаз и язвительный тон десницы выводили Бари из себя. Но все же, поборов свой гнев, он как можно спокойнее обратился к аресцу:
- Сат, пожалуйста, будь хотя бы сейчас немного серьезнее. Ситуация очень сложная.
- Сложная?! – Голос Сата сорвался на фальцет.
Он раскинул руки в стороны и, крутанувшись вокруг своей оси, восторженно произнес:
- Сколько патетики! Лично я не вижу ничего сложного!