А тишина. Ее можно пить до дна, не в силах насытиться. Под покровом тьмы она кажется особенно располагающей к думам о бытие, о природе, о познании.
У Бари затрепетало сердце, и, глубоко вздохнув, он тихо прошептал:
- Твое восприятие сада будет зависеть от твоего настроения.
Чтобы заглушить нахлынувшее на него желание обладать Лилис, он посмотрел на ночное небо и продолжал размышлять о дуальности мира.
“Так же, как и свет и тьма, добро и зло — моральные абсолюты, противоположные полюса, которые отражают два состояния духа: созидание и разрушение. А как можно построить что-то новое, не разрушив старое? Однозначно, наш внутренний мир — это совокупность добродетелей и пороков”, - после долгих раздумий решил Бари и поднялся на ноги.
Темнота начала рассеиваться. И слабый-слабый лучик солнца прорезался сквозь нее. У Бари в голове созрело мучительное решение. Да, оно причиняло ему боль, но оно было мудрым.
xxx
Герр стоял перед Бари, низко склонив голову. Он, затаив дыхание, ждал решения Главного конструктора.
Бари начал издалека. Его голос был ровным и спокойным, словно он и вовсе не злился на Герра за содеянное.
- Когда ты получаешь самое большое удовлетворение? - поинтересовался он.
- Самое большое удовлетворение? - неуверенно переспросил Герр. - Физическая близость с Доной.
Бари неприятно передернулся. Это было не то, что он хотел услышать, но он старался быть сдержанным и уверенно продолжил равнодушным голосом:
- А как же духовность? Ты говоришь о низменных, чувственных интересах. Как же постижение истины, познание мира?
- А разве нельзя через физическую близость достичь духовного единения? Я не мыслю полного бытия без неё. Мои сны полны ее, все мои мысли, в конце концов, обращаются к ней. Она всюду. Мне кажется, я знаю о ней всё: какова она, ее слабости. Я знаю, как эмоции меняют ее лицо, когда ей грустно, или радостно, или страшно, или больно. И я хочу, чтобы она была счастлива. Я хочу что-то делать для неё, зажигать свет ее глаз, вновь и вновь завоевывать ее сердце.
Бари не понимал, о чем говорит Герр. Это были какие-то пустые, глупые эмоции, совершенно не характерные для высокоразвитого Избранного. Он должен был признаться самому себе, что Лилис со своими новоизобретениями сделала действительно "нового", по всей видимости, никогда не существующего ранее обитателя.
Бари знал о влиянии женщины на мужчину, знал, что это всегда имеет успех. Именно поэтому он не хотел создавать особь женского пола. Но злой рок сыграл с ним злую шутку. Его переиграла именно женщина. Его женщина. Она, чтобы отомстить Бари за ненавистный ей эксперимент, подпитала амбиции и зависть Сата, и это заставило его создать жену для обитателя, копию-двойника Лилис.
Именно она красочно преподнесла Доне способы, как не только сравняться с Избранными, но и возвыситься над ними. Герр доверился жене, позабыв учения Бари о возвышенном, и этим разрушил все. Именно в тот момент, когда Дона вкусила "плод" с этого проклятого дерева с колбочками в лаборатории Лилис, в воздухе повисла тишина, и мир для обитателей стал иным.
- Вы не хотели жить в безопасности. Вы нарушили правила, - вставая из-за стола и сцепив руки за спиной, заключил Бари. - Ну так идите, я вас не держу. Покиньте Сад! Но должен вас предупредить, что за пределами лаборатории вас ждет совсем другая жизнь. Полная опасности, где каждый день будет борьба за выживание. Идите! Только не обделайтесь от страха, когда на пути встретите зауропода[1] или левиафана[2], когда пойдёте удить рыбу. Они, конечно, вас не сожрут, но видок у них еще тот. Из пасти они изрыгают пламя, а из ноздрей выходит дым. Если тебе повезет, ты приручишь четвероногого и будешь использовать как ездовую лошадь или как живность для пахоты земли. Иди и докажи мне, что ты равен мне.
Герр молча поплелся к выходу. Бари, вздохнув, окликнул обитателя.
- Совет: возьми семена от различных растений. Пригодится. Посади лес. Он будут поглощать солнечный свет, и территория с ним будет меньше отражать солнечные лучи. Климат на планете будет комфортным для вас, более мягким и теплым.
… На следующий день Бари ждал их у ворот. Герр и Донна, взявшись за руки, шли на встречу неизвестности. На лице обитателя была печать скорби, вызванная утратой былого привычного уклада жизни. Он получил свой главный урок: как неприятно, когда твои намерения, кажущиеся такими возвышенными, для другого оказываются злом и нарушением правил и трактуются превратно и, в конце концов, к тебе теряют доверие.