- Воображала и выпендрежник! Так и старается пустить пыль в глаза, - презренно охарактеризовал ушедшего аресец.
- А по мне он умница, смельчак и знает себе цену, - умиленно парировала Лилис, - а ты просто завидуешь.
- В следующем сезоне я тоже могу принять участие в бегах, если ты этого хочешь, - по-щенячьи преданно смотря в девичьи глаза, заверил ее Сат.
- Все равно ты не будешь первым ученым, кто сделал это. Ты всегда будешь вторым, Сат.
Лилис дружелюбно улыбнулась и, схватив озадаченного мужчину под руку, потащила его в к двери, из которой она так кстати выпорхнула, чтобы натолкнуться на понравившегося его с первого взгляда Бари, этого экстраординарного, немного странного Бари.
А для Сата слова Лилис прозвучали как приговор, как клеймо на него самого и на все то, что он сделает в будущем. Его уязвлённое самолюбие сильно заныло. «Ты всегда будешь вторым!» У него появилось острое желание взять реванш, продемонстрировать свою силу и превосходство и доказать Лилис, что он во всем лучше, чем этот выскочка в белых одеждах.
[1] Диаграмма с чёрно-белыми рыбками (Инь и Янь).
[2] Двухместный автомобиль с мягкой или жёсткой съёмной крышей.
[3] Венчающая часть колонны.
[4] Совокупность объектов и явлений, все сущее.
[5] Посох вестника - «волшебная» палочка с маленькими крыльями, которую обвивают две змеи. Извивающиеся тела змей переплетены таким образом, что образуют две окружности вокруг жезла, — по одной окружности на одну змею, символизируя, таким образом, у слияние двух полярностей: добра — зла, правого — левого, света - тьмы и т. д., что соответствует природе сотворенного мира.
[6] Бег лошади.
3
Бари вошел в резиденцию Великого Шерифа. Внутри было минимум архитектурных деталей, но максимум богатого оформления - облицовка стен, полы были изготовлены из разных видов мрамора. Все своды, а также верхнюю часть стен покрыты роскошными цветными мозаиками из ценных стеклянных кубиков смальты.
Он шел по коридору, на стенках которого висели картины с изображением планет и галактик Вселенной. Его лицо светилось радостью. Всегда бледные щёки тронул тёплый румянец, отражая его внутреннее горячее нетерпение.
Лилис произвела на него не только приятное внешнее впечатление, ее прямота, открытость и добродушие вызывали у него уважение. Но то, что поразило его больше всего, это возникшее у него легкое возбуждение, которое он начал испытывать, едва коснувшись ее теплой, приятной на ощупь руки. И это было не просто нахлынувшее сексуальное желание, это было возбуждение любопытства, проснувшийся неподдельный интерес к этой огненноволосой девушке. Им охватил охотничий азарт познать ее.
Великий Шериф встретил его радушно, улыбаясь своими белыми зубами, кажущимися практически алебастровыми на фоне шоколадной кожи. Он заключил Бари в богатырские объятия, в которых тот чуть ли не утонул. Великий Шериф был лимурийцем-полукровкой и почти на две головы выше чем его гость. С нескрываемым восторгом он смотрел на Бари своими широко расставленными глазами на плоском лице.
— Это, конечно, храбро и дерзко. Но, если честно, ужасно безрассудно. Зачем тебе понадобилось участвовать в этих соревнованиях, Бари? Ты же не простой На-Род[1].
Бари стоял перед Великим Шерифом с гордо поднятой головой и выпятив грудь. Улыбаясь открытой улыбкой и поигрывая большим пальцем с перстнем, надетым на мизинец, он, как бы извиняясь, улыбнулся:
- Я хотел показать всем, что мы равны.
- А если бы вместо того бедолаги, что пытался тебя подрезать, погиб ты? Если бы у него получилось, - продолжал Шериф, - то это твое мертвое тело тащили бы к финишу лошади.
- Я бессмертный, - вздохнув, но уверенным голосов парировал победитель.
- Хм, ты долговечный, то есть долгоживущий, а не бессмертный, - усмехнулся хозяин. - С отрезанной головой у тебя нет шансов на бессмертие.
Идя к столу задом наперед, он разразился гомерическим смехом.
Бари всегда удивлялся чудачеству конструктора, смастерившего ступни лемурийцев так, что они могли ходить не только вперёд, но и назад. Это выглядело чудно и, если не сказать больше, безобразно. Никакой эстетики. Никакой возможности, развернувшись, уйти, спрятав свои глаза.
"Хорошо еще, что Великий Шериф не взял от матери-лимурийки третий глаз на затылки. Ужасно раздражает быть под вечным прицелом бесцветных глаз ", – усмехнулся про себя Бари.