Она повернулась и села на подоконник. Принялась по-девчоночьи качать ногами.
— Самое смешное, что в современной империи ситуация совсем не изменилась. Здесь по-прежнему существует дикий дисбаланс между огромными территориями и недостаточным для этих площадей количеством населения. Съезди как-нибудь за пределы центральных земель, куда-нибудь в Сибирь или на Дальний Восток. Там можно на поезде сутки ехать и не встретить ни одного населённого пункта. Только крошечные полустаночки со смотрителями, и всё.
— И поэтому мне нужно идти к царю?
Доводы лисы меня зацепил. Но сразу принять их я не мог. Просто меня воспитывали в совершенно иной парадигме: скрываться, действовать тихо и главное — не привлекать к себе внимания местных властей. И от одной только мысли, что я приду к тем, кто здесь правит, и открыто заявлю о миграции из другого мира, мне становилось дурно.
— Не всё так просто, конечно, — ответила Ринко. — Как и любая серьёзная тема, эта имеет множество нюансов и даже противоречий. Гладко только на бумаге происходило, но нам, в этом случае, это не важно. А вот что важно — так это культурная традиция, которой сотни лет. Включать в состав государства целые народы. И относится к ним не как к пришлым, а как чуть-чуть другим своим. Рома, русские ведь несколько миллионов ниппонцев в себе растворили и практически не заметили этого! Просто включили в свой культурный слой несколько новых обычаев и пару десятков слов.
Ну, да. Каничива, Роберт Иванович. Огромное вам, человеческое аригато. Аргумент, конечно. В здешней истории я не знаю ни одного примера, когда одно государство приняло на своей земле целый народ. Насколько я знаю, даже какой-то автономии создавать не потребовалось. Большая часть новых граждан, конечно, предпочла держаться поближе к своим, и осваивать пустующие земли, но ведь многие расползлись по всей империи. И никто им в этом препятствий не чинил.
— Любой русский правитель кровно заинтересован в росте числа своих подданных, — продолжала между тем Ринко. — Ведь это налоги, рабочие руки, умы и армия, наконец. А в твоём случае, — здесь она выразительно посмотрела на меня, — ещё и знания из другого мира. Которые однозначно дадут толчок в самых разных отраслях, обеспечив лидирующее положение страны на долгие годы. Я не слишком хорошо знаю нынешнего императора, но уверена, что он не дурак. И не откажется от такой удивительной возможности.
— А ты с этого что получаешь? — спросил я после некоторой паузы. Лиса, закончив с доводами, замолчала и словно бы подталкивала к этому вопросу. — Что касается Ленова — я понял. Пока не могу сказать, что сразу в подобную возможность поверил, но звучали твои слова убедительно. Тебе это зачем?
Кицунэ тут же расплылась в одной из своих «кавайных» улыбочек.
— Ну ты, как маленький, Ром-ром! Да я главный выгодоприобретатель, если задуматься! Нельзя ведь просто взять и прийти к первому лицу огромной страны и сказать: у меня тут несколько миллионов потенциальных новых подданных имеется, давайте как-нибудь посотрудничаем, что ли! У тебя попросту нет для этого нужных связей, влияния и знаний. А у меня есть. И я могу сделать тебя очень важным для империи человеком.
— И за это ты хочешь?..
— Аматэрасу, да что же тебе всё разжёвывать-то надо! Ты станешь игроком, и я стану игроком. Не ключевыми фигурами, Рома, а именно игроками! Это тот приз, который я хочу получить. Всегда хотела.
Это было… заманчиво. Нет, не так. Если она права и у нас получится подобное провернуть — это станет пределом моих мечтаний, как Кочевника. Не просто спасти столько людей из своего мира, сколько получится, а спасти их всех! Вообще всех, не только леновцев.
— Как это сделать? — спросил я.
— Не могу сказать, что у меня уже имеется готовый план, но общая схема, которую придётся по ходу подправлять, есть, — с готовностью ответила Ринко. — Для начала нужно сделать…
Закончить она не смогла. Снизу, с первого этажа, раздался звук бьющегося стекла. А сразу вслед за этим прилетело окрашенное тревогой мыслесообщение от Уния:
«На нас напали!»
.13
Я бросился вниз сразу же. Но всё равно не успел опередить Ринко, которая без всяких предупреждений от Уния, всё поняла и молнией промелькнула мимо. Вот так подумаешь про неё — старушка ведь, любительница пофилософствовать, про загадочную русскую душу порассуждать. А потом она — ф-фух! — и обходит тебя на повороте!