Далеко пройти мне не удалось. Навстречу мне вышел доктор, мы стояли друг напротив друга, между нами было полтора метра свободного пространства, и никто из нас не решался их нарушить. Затем вышел один из солдат третьего рейха дежуривших по больнице.
- Вернуться в палату! – Скомандовал он мне. Я не двигался, солдат начал идти на меня, но доктор его остановил.
- Я должен поставить больному укол, возвращайтесь на свой пост.
- Не положено находиться в коридоре во время отбоя.
- Рядовой, - грубо отозвался доктор, - вы будите спорить со старшим по званию?! – Вопрос, конечно, был риторическим, солдат отправился на свое прежнее место. Мы с доктором смотрели друг другу в глаза еще секунд тридцать, затем он мне сказал:
- Она того стоит?
В ответ он ничего не услышал, я просто смотрел ему в глаза и молчал.
- Пройдем за мной, - поворачиваясь, ответил он.
Доктор шел уверенно, явно понимая, что я ему ничего не сделаю. В этот момент мне показалось, что он меня в некотором роде даже понимает и поддерживает. Но, может он просто осознавал, что из больницы я не выйду пока не увижу Юлю, а значит, наделаю ему лишней работы.
Доктор указал на дверь, я вошел, а он остался снаружи. На кровати лежала девушка, я узнал в ней Юлю. Закрыл глаза, затем открыл их в надежде увидеть другого человека. Я провел рукой по ней от ног, вдоль тела пытаясь восстановить воспоминания полученные с ней. Затем взял руку, раскрыл ладонь и приложил к ней свою щеку. Все в ней было незнакомым, новым, будто чужим. Говорят некоторые люди при появлении любимых и близких проявляют внутреннюю активность, сердцебиение, пульс и прочие импульсы, но ничего подобного не происходило. Она меня не признавала. Я положил записку ей в руку, не сознавая, что она останется, конечно же, замеченной. Так ничего не сказав, я сел на стул находящийся неподалеку, смотрел на нее и вспоминал, как когда-то раньше мы неумело танцевали на пляже, падали на песок, смеялись, у нас играла не совсем романтичная мелодия, но дело и не в романтике, дело было глубже за верностью чувств и глубиной эмоций. Мы бегали друг за другом, кусались, было все, но все это оставалось лишь в прошлом…
В эту ночь я перестал верить в бога. Почему? Мне нужно было на кого-то сорвать злость. Я стал злее, строже, решительнее. Какой смысл бояться?! Теперь нет ничего святого, хоть чего-то что сдерживает, так почему не сделать одно, отомстить. Принести революцию в этот лагерь с людьми, у которых забрали главное в жизни, свободу. Я помню любовь, она будет огнем внутри разжигать ненависть, потому, что у меня ее отняли те, кто ее не давал.
Из комнаты я вышел другим человеком. Шагом уверенным пройдя к себе в палату, я не мог успокоиться, все продолжал ходить кругами по комнате не желая останавливаться. Мысли приходили сумбурные, разные, великие и низкие. Из этого нужно было выделить главное, победу. Зачем вообще жить, если приходиться во всем себе отказывать, быть чьей-то пешкой, подстилкой. Человек априори свободен и свободу его ограничивает лишь убежденность в правильности деяний. Пусть придет смерть, но жить в кандалах на своей земле недопустимо.
Когда на следующее утро заметили, что дверь вскрыта, меня избили, в очередной раз. На этот раз я не остался в больнице. Меня отвели за территорию лагеря, вывели к какой-то электрической подстанции, затем поставили на колени, ударили прикладом автомата, выдали лопату.
- Копай, - произнес солдат вермахта. В ответ я послал его куда мог, плюнул в его сторону, в ответ получил берцем. В памяти обрывками мелькала реальность. Рыхлая земля, прилетевшая в лицо; чьи-то ноги; туфли; подстанция; мужской голос, который я слышал очень плохо; затем слова:
- Он нам нужен живым … ставь укол … он дышит … тащи его сюда …
Затем послышался женский голос, я увидел Юлю, она осматривала меня, сказала, что-то вроде: - зрачки расширенные, все нормально.
Очнулся я в пустой казарме на койке. Голова сильно болела, по телу расползлась скверная слабость, потрогав лицо ладонью, я понял, что оно распухшее, вид у меня был явно не товарный. Так, жизнь дала понять, что торопиться нельзя, я ведь не в песочнице в детском саду играю. Воевать сейчас с третьим рейхом было конечно же невозможно, да и нужна была пища для ума; подумав, я решил, что нужно прочитать книгу Адольфа Гитлера – Моя борьба.
Через час все пришли, наверно, каждый посмотрел на меня сочувствующим взглядом. Затем подошел Вася со своими расспросами.