— Присядь, приятель, — раздался сиплый голос.
Человек в шарфе подошел и посмотрел на развалившегося на скамейке немолодого мужчину в легкой брезентовой курточке. Не смотря на сумерки, на бледном лице человека чернильными пятнами выделялись солнцезащитные очки. Он насмешливо кривил тонкие губы, глядя снизу вверх на подошедшего.
— Присядь. В ногах правды нет, — он похлопал ладонью по влажному дереву скамейки, снова раздался тот же призрачный шелестящий звук, издаваемый курткой.
— Зачем ты говоришь? — поинтересовался вновь прибывший. Он по-прежнему стоял, глядя в темные линзы очков.
— А что мне, молчать?
Человек в шарфе покачал головой и тот, что сидел на скамейке вдруг поморщился и выпрямился. Он закашлялся, а потом громко чихнул.
— Не люблю это. Может и удобно, но я никогда не любил подобных штук.
— Никогда? Подобных? — переспросил собеседник. По его голосу было слышно, что он удивлен.
— Я имел ввиду, у меня всегда голова болела от этого, — сидящий на скамейке выразительным жестом указал на искривленный в двух местах нос.
— Ясно, — кивнул мужчина.
— Может, все-таки присядешь? — его лицо снова сморщилось. — Ну, нет так нет. Дело твое.
Он замолчал, поглядывая на человека в шарфе. Тот невозмутимо стоял перед ним, наклонив голову о чем-то размышляя. Мужчина на скамейке поерзал, устраиваясь поудобней, снова раздался шелест ползущей по песку змеи. Прошла минута, две, дождь пошел сильнее.
— Меня Василий зовут. Вася, — наконец не выдержал сидящий.
— Хорошо, — ответил человек в шарфе.
Василий с любопытством посмотрел на него.
— А зачем мы здесь, не знаешь?
Шарф склонил голову, раздумывая, стоит ли говорить, а потом все-таки, явно через силу, произнес:
— Надо решить, — он знал, что его собеседник непременно поинтересуется, что именно надо решить, поэтому неохотно добавил: — Решить, как нам быть дальше.
— Нам?
Шарф кивнул:
— Нам всем.
— Э-э… — Василий даже привстал от удивления. — Кому это — нам? Сюда что?..
Он не договорил, товарищ Шарф нетерпеливо покачал головой:
— Нет, все не нужны. Сейчас от них толку мало, сам знаешь. Хватит нас, первых, остальные просто пойдут следом.
Мужчина в очках откинулся назад.
— Жалко, что я не могу толком ничего разобрать… Ну, ты понимаешь.
— Да, жалко. Но мы будем говорить, если так надо. Нас слишком мало, чтобы позволить себе роскошь ошибиться.
— Это правильно, это… — он снова не договорил, в темноту двора зашел еще кто-то. Этот некто медленно шел по асфальту, стуча каблуками туфель. Василий встал со скамейки и замер рядом с гражданином Шарфом, прислушивающимся к клацающим звукам шагов. Звуки были неровными, рваными, как будто человек прихрамывал, и прихрамывал сильно. Василий снял очки, стараясь разобрать, кто еще к ним пожаловал, кто присоединился к их маленькому обществу тех, кто должен решить.
— Приветствую, друзья. Рад вас видеть.
Человек подошел к стоящим плечом к плечу Гражданину Очки и Гражданину Шарфу. Он вступил в круг бледного света, падающего от забранной сеткой лампы над подъездом. Василий судорожно втянул в себя воздух, когда взглянул на обезображенное лицо подошедшего.
— Что ж, я думаю, нас троих для начала хватит. Нам предстоит решить, как быть дальше с этим городом, друзья мои. В конце концов, кто, если не мы должны избавиться от этой заразы под названием люди?
И отец Ани ухмыльнулся обожженными губами.
Они начали действовать той же ночью, точнее, уже утром, около четырех часов 4 октября. Разговор и принятия решения заняли немного времени: все трое и так знали, что надо делать, необходимо было только обговорить мелкие детали и, по возможности, предусмотреть все, что могут предпринять против них военные. Но это мелочи, основное было понятно с самого начала.
Они разошлись в разные стороны из того дворика, направляясь от центра города к районам, расположившимся на окраинах. Они шли по улицам, пробирались по узким переулкам и дворам, отдавая безмолвные приказы всем, лежащим в своих постелях, мучающимся лихорадкой под названием «Каин». Дождь поутих, поднялся легкий, прохладный ветерок и это было им на руку. Лучшего утра для их целей и желать было нельзя.
Спустя четверть часа в одном из домов, что окружали маленький двор, где состоялась странная встреча, послышался шум, а затем дверь единственного подъезда скрипнула и приоткрылась. В темном проеме кто-то пошевелился, мгновение — и на улицу вывалился молодой человек. Он неуклюже взмахнул руками, удерживая равновесие: на какую-то короткую секунду показалось, что он все-таки упадет, но нет, ему далось удержаться на ногах. Парень шагнул вперед, равнодушно ступил в лужу босыми ногами, казалось, даже не заметив этого факта. Он остановился и, задрав голову, стал смотреть в небо, будто ожидая какого-то знака. Из подъезда за его спиной выходили все новые и новые люди, большинство из них были одеты явно не по погоде: создавалось ощущение, что многие вышли на улицу прямо из своих постелей. Ночные рубашки, майки, семейные трусы, пижамы сразу же намокали под дождем, но вышедшие этого не замечали — они все смотрели в небо пустыми глазами.