— К тому же чем больше народу, тем ниже мобильность, — Максим поднялся на ноги. — Если мы повстречаем какую-нибудь старушку с тросточкой, то всем нам придется подстраиваться под нее. А мне бы не хотелось встречаться с кем-то, кто имеет привычку разгуливать нагишом по улицам ночью под дождем. Или с теми, кто стреляет на этих же улицах.
С этими словами он кивнул на окно, пожал плечами и отошел к дивану. Аня задумалась:
— Ладно, это я могу понять. А как насчет армии? — она посмотрела на Николая. — Мы могли бы попросить у них помощи. В конце концов, они представители властей.
Николай поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза:
— Ань, лично мое мнение, что именно военные и стреляют на улицах. И не известно, делают ли они какое-то различие между теми, кто болен и кто нет.
— Кстати говоря, в этом я согласен с Николаем, — Максим отошел к окну, выглянул в дождливую темноту ночи. — Сейчас не самое лучшее время встречаться с военными. Если судить по состоянию дел в Горецке, не удивлюсь, если у них есть весьма четкие приказы насчет того, что именно делать с нарушающими комендантский час.
— Не хочешь же ты сказать… — начала Аня, но не договорила, а только в изумлении покачала головой.
— Не хочу сказать что? — он повернулся к ней. — Что они будут стрелять в нас? Лично я полагаю это очень даже вероятным. На их месте я бы делал то же самое, как не противно это звучит. Это простой инстинкт самосохранения. Лично я думаю, что вчерашней ночью мы видели именно больных. И не скажу, что их поведение показалось мне хоть в какой-то степени разумным.
Он достал сигарету, закурил.
— Ладно, я пошел спать, — Николай со вздохом поднялся на ноги. — Лягу в коридоре… Так, на всякий случай. Спокойной ночи.
Они пожелали ему спокойной ночи, и он ушел, прикрыв за собой дверь в комнату. Парень и девушка остались одни, Максим курил, стоя у окна и изредка поглядывая в него. Аня некоторое время молчала, задумчиво глядя на него, а потом подошла.
— Можно мне тоже? — она попыталась улыбнуться, но Максим видел, что ей это дается с трудом. Она была напугана, а тут еще он, идиот, несет всякую чушь.
— Конечно, — он дал ей сигарету, чиркнул зажигалкой, дождался, пока она подкурит.
— Я не хочу тебя пугать, Аня, — мягко сказал Макс, глядя на то, как пляшет огонек сигареты. Она посмотрела на него, но ничего не сказала. — Я понимаю: все, что я говорю, звучит скверно, может быть даже излишне жестко… Но мы вообще попали в скверную ситуацию.
Она кивнула:
— Я знаю. Просто… — девушка запнулась, подбирая слова, а потом все-таки продолжила: — Я просто до сих пор не могу поверить, что все это происходит на самом деле. И я боюсь. Очень боюсь.
— Я тоже, — ответил Максим. Ему хотелось обнять девушку, которая, наверное, еще совсем недавно играла в куклы, а теперь оказалась в квартире неизвестных наркоманов, а вокруг рушилось то, что когда-то составляло ее мир.
— Так холодно… — пробормотала Аня и обхватила руками плечи. Максим посмотрел на девушку, ничего не сказал, но шагнул поближе и, все-таки решившись, обнял ее. Он ощутил ее дрожь и странным образом почувствовал, что его это возбуждает. Усталость отступила, и он мог только видеть ее профиль в слабом лунном свете, пробивающемся из окна. Словно почувствовав его взгляд, она обернулась и посмотрела прямо в глаза. Некоторое время она пристально, сосредоточено что-то разглядывала в них, а потом слабо улыбнулась, и едва-едва заметно кивнула.
— Я… — начал Максим пересохшим ртом, но она покачала головой и приложила тонкий палец к губам, не давая ничего говорить.
— Не надо. Пойдем, — и она взяла его за холодную руку и отвела от окна вглубь темной комнаты, куда не проникал свет от окна.
Луна показалась в окне, глянула на их обнаженные тела, но почти сразу же исчезла, словно смутившись. А потом — естественно или противоестественно — произошло то, что и должно было произойти.
Они вышли рано, около восьми утра, прикрыв разломанную дверь как сумев. Только спускаясь по лестнице Максим подумал: было довольно глупо ломать дверь и не оставить никого хотя бы приглядывать за ней ночью. Да, хорошо, все обошлось, но никто из них даже не подумал о том, что этот дом могли посетить те бродячие ночные визитеры. Надо будет поговорить об этом на сегодняшнем ночлеге, подумал он, перешагивая через мусор, наваленный у подъезда.