— Звучит как фантастика в стиле дешевых книжек в бумажном переплете, — заметил Вепрев. — Либо как замена метамфетамину.
— Замена чему? — Малышев с любопытством посмотрел на капитана.
— Наркотик, — пояснил Вепрев. — Сильный наркотик практически со всеми эффектами, которые вы описали.
— Вызывает привыкание?
— Да, насколько я знаю. Причем очень быстро.
— Понятно, — кивнул Малышев. — Ну, могу сказать, что этого у «Каина» нет. Я имею ввиду привыкания.
— То есть вы ведете к тому, что вся ситуация, которая здесь сложилась, вызвана этим самым препаратом?
Малышев кивнул, еще раз поздравив себя с удачным выбором. Нет, этот капитан и в самом деле был далеко не глуп, чего не скажешь, глядя на его комплекцию.
— Да, это уже достоверно известно. Если точнее, то не самим веществом, а мутировавшим вирусом, который первоначально возник в бактериях, активно развившихся в препарате. Я сам не знаю, как это возможно, но яйцеголовые утверждают, что такой вариант наиболее вероятен. То, что я вам сейчас говорю, сами понимаете, не должен больше услышать никто, — он увидел, что Вепрев снова махнул рукой в своем привычном жесте, и продолжил: — Мы подозреваем, что в городе зараженных примерно пятьдесят-шестьдесят процентов. И это еще по самым скромным подсчетам — лично я полагаю, что эта цифра близка к семидесяти, если не к восьмидесяти процентам. Мы пока контролируем ситуацию, но сделать это становится все сложнее. Слава Богу, никто и не догадывается, что во всем виноваты мы… Хотя если хоть один из зараженных попадет к толковому врачу, то огласки не избежать, но лично я полагаю, будь он самым растолковым в мире, и то вряд ли поймет, с чем столкнулся, пока ему не скажут, где искать. А мы не скажем, и в этом должны помочь вы и ваши люди.
Вепрев задумался, потом медленно, подбирая слова, сказал:
— Я не совсем вас понял. Что от меня ожидают? Что я пойду отстреливать гражданских? Вы знаете, что я на это не пойду.
Глаза Малышева сверкнули.
— Я знаю, что не пойдете, но вполне возможно, что отстрелить попытаются вас. Тогда вам придется защищаться, не думаете?
Вепрев кивнул, но как-то с неохотой. Малышев некоторое время смотрел на него, о чем-то раздумывая, словно решаясь, сказать еще что-то или нет.
— Можете идти. Я думаю, вашим людям не стоит знать, о чем мы с вами говорили. Пока отдыхайте, скоро мне может понадобиться ваша помощь. Это все.
Вепрев встал, отдал честь и тяжелыми шагами вышел из кабинета. Малышев задумчиво смотрел ему вслед, мелкими глотками попивая уже остывший чай.
— Значит, не будешь стрелять в гражданских? Опять начинается та же история? Ну что ж, посмотрим, посмотрим, — он допил чай и откинулся на спинку стула, сосредоточенно размышляя о том, что же делать дальше.
Евгений Вепрев быстрым, чуть ли не строевым шагом шел по коридорам. Он был зол на себя, а еще больше злился на Малышева. Он сказал, что это не его идея была вызвать капитана сюда, но Евгений в этом почему-то сомневался. Не даром же тот напомнил про Чинау. Была ли это карательная экспедиция против моджахедов, или просто очередной бзик Малышева Евгений не знал, но помнил о произошедшем очень хорошо. Конечно, тогда он был молод и без оглядки подчинялся приказам вышестоящих офицеров… Но то, что они сделали в кишлаке, не обнаружив там моджахедов, Вепрев не забывал. Позже он слышал, что один из тех, кто погиб в апреле 1985-го в Мараварском ущелье был близким другом Малышева… В какой-то степени это объясняло его одержимость, но все равно, оправданию убийства гражданских не было. И не могло быть, как считал сам Вепрев. Хотя он подозревал, что Малышев нисколько не страдал от сделанного ночью в кишлаке.
Капитан остановился около выхода из здания и провел рукой по коротким волосам, словно стараясь стряхнуть сомнения. Ему не нравилось то, что предстояло снова работать с Малышевым. Очень не нравилось. Но выбора не было. Или все-таки был? Тогда он тоже слепо следовал приказам, и это привело к тому, что он до сих пор ощущал вину, хотя прошло уже больше двадцати лет. Хотел ли он снова ввязаться в дела майора? Опять, все по новой? Он не знал. Пока что не знал.
Капитан открыл дверь и вышел в дождь. Потом он подумает обо всем этом, сейчас же были более насущные проблемы, требующие решения. И все равно, шагая к баракам, где должны были разместить его ребят, он не переставал думать о том, в какое же очередное дерьмо, подложенное Малышевым предстояло вляпаться.