Ухмыляясь, я остановился и, отвернувшись, закурил. Гаденькое, но в то же время приятное чувство того, что не только у меня день не задался, заставило меня задержаться у окна и насладиться зрелищем чужой неудачи. Неторопливо оборачиваясь, одновременно затягиваясь сигаретным дымом и засовывая руки глубоко в карманы пальто, я ожидал увидеть суетящегося с салфеткой в руках официанта, расстроенного глупой неудачей мужчину, но ничего этого не увидел. Мужчина с внушительными залысинами, стремительно идущими на сближение, читал газету, в одной руке небрежно держа кофе. Официанты деловито сновали по залу, расточая улыбки налево и направо. Скатерть, рубашка и газета были чисты.
У меня слегка закружилась голова, так что я крепко зажмурился и надавил большим и указательным пальцами левой руки на переносицу с такой силой, что под веками забегали разноцветные круги. Правой рукой я осторожно ощупал голову. Никаких повреждений, вроде бы, не было. Ни шишек, ни неприятных ощущений, ни, разумеется, проломов в черепе. С некоторой опаской я открыл глаза и снова посмотрел в зал кофейни. Всё было в полном порядке. Чистая скатерть, чистая газета, полная чашка ароматного напитка в пальцах-сосисках абсолютно чистого посетителя. Только официанты начали подозрительно коситься на меня, застывшего перед окном. Вымученно улыбнувшись, я повернулся и на ослабевших, словно ватных ногах продолжил свой путь.
Неужели просто почудилось? Я был уверен, что видел, как растяпа опрокидывает на себя полную чашку горячего кофе. С другой стороны, я так же отчётливо видел, что ничего подобного не происходило. Какая из этих картин является ложной, а какая истинной? Я припомнил, что когда-то давно читал, что человеческий мозг якобы способен проделывать удивительные вещи по приказу своего владельца, даже неосознанному. В том числе и выдавать желаемую картину за действительную. Но неужели я так сильно хотел, чтобы именно этот низкорослый лысеющий мужчина опрокинул на себя свой напиток? Глупости, я видел его впервые в жизни. Утешения в чужих несчастьях я, вроде бы, тоже никогда не искал.
Вразумительного объяснения произошедшему я так и не нашёл, поэтому решил списать всё на хронический недостаток сна, а в обеденный перерыв хорошенько поискать в интернете. Наверняка с кем-то уже происходили подобные истории, не могу же я быть каким-то уникумом. Успокоив себя обещанием привести в порядок свой распорядок дня и обязательно докопаться до причин подобного явления, я и подошёл к воротам учебного заведения.
*
Начальник, которого, к слову, звали попугайским именем Иннокентий Кириллович, в то утро был не в ударе. Либо он просто прочёл у меня на лице какие-то следы моего утреннего приступа сумасшествия. В любом случае, порка длилась всего около трёх минут вместо обычных десяти, после чего он развернулся и вразвалочку отправился за свой стол, тратить жизнь на пасьянсы и переписки с сомнительными барышнями, которых отыскивал в социальных сетях.
Я смотрел ему в спину не то что с ненавистью, а с какой-то неприязнью, смешанной с жалостью. Иннокентий Кириллович вообще был не из тех людей, которые вызывают ненависть. При первом взгляде на таких, как он, создаётся впечатление, что, по сути, ему нужно совсем немного для того, чтобы стать отличным парнем. При более подобном рассмотрении становится ясно, что это «совсем немного» никогда им приобретено не будет. Просто такой вот он человек. Говоря о нём, сложно даже пытаться его описывать словами, означающими некую абсолютность: лысый, толстый, глупый. Скорее так: лысоват, толстоват, глуповат. Хамоват. С ленцой. Ни одной чёткой отрицательной черты, сплошные смягчения, которые в сумме дают отвратительного человека.
То ли дело я! Никаких недосказанностей и полутонов, сплошные определённости: хилый, трусливый, бесполезный неудачник.