— Добрый день, Марина Викторовна, — сказал он, как будто они расстались пять минут назад. — Я не помешаю?
— Вы уже помешали, — раздался из-за ее спины глухой голос Виктора. Он стоял в коридоре, прислонившись к стене. Он был бледен, но в его глазах больше не было агрессии. Только безмерная, смертельная усталость. — Что вам еще нужно?
Сомов перевел на него свой внимательный, ничего не выражающий взгляд.
— Мне нужно помочь вам, — просто ответил он. — А вам — помочь мне. Я думаю, мы готовы к конструктивному диалогу.
— У нас нет предмета для диалога, — сказал Виктор, но в его голосе не было прежней убежденности.
— Есть, — возразил Сомов. — Предмет лежит в кабинете вашего отца. И я принес еще один.
Он расстегнул свой портфель и достал тонкую папку.
— Прошу уделить мне десять минут. Если после этого вы решите, что нам не о чем говорить, я уйду и больше вас не побеспокою.
Марина посмотрела на отца. Их взгляды встретились. И в этом взгляде она увидела молчаливое согласие. Виктор был слишком опустошен, чтобы бороться. Он хотел ответов. Любой ценой.
— Проходите, — сказала Марина.
Они сели в гостиной. На этот раз Сомов не стал оглядываться. Он вел себя как врач, пришедший на повторный осмотр к тяжелому больному. Он положил папку на стол.
— Когда мы говорили в прошлый раз, — начал он ровным голосом, — я упомянул проект «Лира-7». Виктор Дмитриевич предположил, что я это выдумал. Я его понимаю. Поэтому сегодня я принес доказательство.
Он открыл папку. Внутри лежал один-единственный лист. Ксерокопия машинописного текста с грифом «Рассекречено» в углу.
— Это копия протокола заседания научно-технического совета НИИ-885 от 14 марта 1968 года, — пояснил Сомов. — Здесь обсуждается как раз проект «Лира». Я не буду утомлять вас техническими деталями. Обратите внимание на пункт четвертый.
Он пододвинул лист к ним.
Марина и Виктор склонились над документом. Сухой, казенный язык. «Слушали…», «Постановили…». И пункт четвертый:
«4. О предложении инженера Павлова Д.А. по изменению алгоритма селекции сигнала. Признать предложение нецелесообразным ввиду значительного удорожания и усложнения системы и отсутствия явных преимуществ перед базовой моделью. Отметить в особом мнении настойчивость т. Павлова Д.А. в продвижении избыточных и необоснованных решений».
Марина перечитала строку несколько раз. «Отметить в особом мнении настойчивость… в продвижении избыточных и необоснованных решений». На бюрократическом языке того времени это было почти равносильно обвинению во вредительстве.
— Я не понимаю, — сказал Виктор, поднимая на Сомова глаза. — Что это значит?
— Это значит, — терпеливо объяснил историк, — что ваш отец пытался что-то изменить в этой системе. Официально «Лира» была системой экстренной связи на случай ядерной войны. Но у нее был и побочный эффект. Она могла с невероятной точностью пеленговать любой радиосигнал на огромной территории. В том числе — коротковолновые приемники, по которым слушали «вражеские голоса». Это был, по сути, идеальный инструмент тотальной слежки. Колпак, надетый на всю страну.
Виктор и Марина молчали. Слово «Колпак» прозвучало и повисло в воздухе.
— Судя по всему, — продолжил Сомов, — Дмитрий Андреевич на каком-то этапе это понял. И попытался внести в систему изменения. «Избыточные и необоснованные», как здесь написано. Он хотел изменить алгоритм так, чтобы система была неспособна отслеживать слабые, бытовые сигналы. Он пытался саботировать ее главную, негласную функцию. Сделать в «Колпаке» дырку.
Сомов замолчал. Он дал им время осознать услышанное.
— Его тогда чуть не сняли с проекта, — сказал он после паузы. — Спасло только то, что он был незаменим. Но клеймо неблагонадежного на нем осталось. Это был первый звонок. И я почти уверен, что в его бумагах мы найдем и второй, и третий.
Он смотрел на них. Он больше не был охотником или следователем. Он был ученым, который показывает двум дикарям карту звездного неба.
— У вашего отца и деда была тайна, Марина Викторовна, Виктор Дмитриевич, — сказал он в наступившей тишине. — Но это не та тайна, которую нужно прятать или сжигать. Это тайна, которую нужно рассказать. Это история не предательства. Это история мужества. История человека, который в одиночку пытался бороться с системой, частью которой он был. И я хочу помочь вам рассказать ее.
Он встал.
— Я оставлю вам эту копию. Подумайте. Решение за вами.
Он не стал дожидаться ответа. Молча надел свое пальто и вышел.