Глава 44: Звонок из Берлина.
«Полифония молчания». Ольга смотрела на название своей будущей выставки, написанное на белой стене галереи, и оно казалось ей пошлым и фальшивым. Какая, к черту, полифония? Молчание было не многоголосым. Оно было оглушающе монотонным. Как гудок в телефонной трубке после того, как на том конце повесили трубку.
Разговор с матерью выбил ее из колеи. Она пыталась работать, собирать свои инсталляции из старых радиоприемников, паять контакты, выстраивать композицию. Но все валилось из рук. Раньше эти мертвые, молчащие объекты казались ей метафорой. Теперь они были просто мусором. Хламом, который она собирала, чтобы не разбираться с хламом в собственной душе.
Она звонила в Москву еще несколько раз. Трубку никто не брал. Она написала несколько сообщений сестре, Марине. Коротких, деловых. «Как вы? Что-то нужно?». Марина ответила не сразу. Ее ответ был таким же коротким и по-деловому вежливым. «Все в порядке. Справляемся. Не беспокойся».
«Не беспокойся». Эта фраза была вежливым вариантом «Не лезь». Ольга почувствовала укол обиды. А потом — стыда. А почему, собственно, они должны посвящать ее в свои дела? Она сама выбрала эту дистанцию. Она сама построила эту стену между собой и ними. Стену из километров, лет и молчания.
Она бросила работу и пошла бродить по Берлину. Она заходила в бары, пила пиво, которое казалось ей безвкусным, смотрела на веселых, шумных, свободных людей и чувствовала себя инопланетянкой. Она была свободна. Она добилась всего, чего хотела. У нее была студия в центре Кройцберга, признание в узких кругах, гранты, выставки. Она была абсолютно, тотально свободна. И абсолютно, тотально одинока.
Ее свобода оказалась просто другой формой изгнания.
Вечером она сидела в своей пустой, гулкой студии и пила дешевое вино из горла. Она открыла ноутбук. Руки сами набрали в поисковике: «Дмитрий Павлов, конструктор». Она не знала, что ищет. Просто хотела увидеть лицо.
Результаты были те же, что и у Егора: некролог, список выпускников. Пустота.
Потом она попробовала по-другому. Она ввела в поиск имя своей сестры: «Марина Павлова, юрист».
И вот тут пустоты не было. На нее обрушился шквал информации. Фотографии из деловых журналов: уверенная в себе, красивая женщина в строгом костюме. Интервью: «Секреты успеха от Марины Павловой». Рейтинги: «Один из лучших корпоративных юристов Москвы».
Ольга смотрела на эту незнакомую, успешную, публичную женщину и не узнавала в ней свою старшую сестру, с которой они в детстве дрались из-за кукол. Марина была из другого мира. Из мира, где есть правила, цели и стратегии. Из мира, который Ольга презирала. И которому, как она сейчас поняла, втайне завидовала.
Она нашла страницу Марины в какой-то профессиональной социальной сети. И там, в списке контактов, увидела знакомую фамилию. «Егор Павлов». И ссылка на его игровой профиль.
Она кликнула. И попала в его мир. Мир аватаров, ников, кланов и виртуальных битв. Она увидела его персонажа — «Призрак-7». Увидела его достижения, его рейтинг, его друзей по клану. Это был целый мир, о существовании которого она даже не подозревала. Ее племянник, которого она видела один раз в жизни, когда ему было года три, был героем галактики.
Она снова почувствовала себя чужой. Посторонней. Наблюдателем, который смотрит на чужую жизнь через стекло.
И в этот момент ей стало невыносимо стыдно.
Они там, в Москве, что-то делают. Они вместе. Они разбираются с этим прошлым, которое оказалось общим. А она здесь, в своем свободном, прекрасном Берлине, сидит и занимается рефлексией под дешевое вино.
Она взяла телефон. Ее пальцы дрожали. Она нашла номер Марины. И нажала «Вызов».
Гудки. Длинные, мучительные. Она уже хотела сбросить, когда на том конце ответили.
— Да, — голос Марины был уставшим, но спокойным.
— Марина? Это Оля.
— Я знаю, — в голосе сестры не было ни удивления, ни раздражения. Только констатация факта.
— Я… я хотела спросить… Как вы? По-настояшему.
Наступила пауза. Ольга слышала, как на том конце кто-то говорит. Мужской голос. Потом еще один, молодой. Они были вместе.
— Мы работаем, — наконец сказала Марина. — Разбираем архив.
— Я могу помочь? — выпалила Ольга, сама не ожидая от себя такой прямоты.
Снова пауза.
— Чем? — в голосе Марины прозвучало искреннее недоумение.
— Я не знаю, — честно сказала Ольга. — Я могу приехать. Я могу… я могу искать. Я умею искать. Не так, как Егор, наверное. По-другому. В европейских архивах. В библиотеках. Я могу говорить на немецком, на английском. Может, есть какие-то следы. Международные конференции. Публикации в зарубежной прессе. Все что угодно.
Она говорила быстро, сбивчиво, боясь, что Марина сейчас ее прервет, скажет: «Не надо, не беспокойся, мы сами».
Но Марина молчала. Она, видимо, обдумывала ее предложение. Своим трезвым, юридическим умом.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Это может быть полезно. У нас есть несколько фамилий. Коллеги деда. Некоторые из них могли эмигрировать.
— Пришли мне список, — с готовностью сказала Ольга. — Я начну прямо сейчас.
— Я пришлю, — сказала Марина. И добавила, после небольшой паузы: — Спасибо.
Это короткое, деловое «спасибо» было для Ольги дороже любых слов любви и прощения. Ее приняли. Не в семью. Но в команду. Ей дали квест.
— И еще, — сказала Ольга, набравшись смелости. — Я хочу поговорить с ней. С бабушкой. Если она захочет, конечно.
Марина снова замолчала.
— Я спрошу, — сказала она. — Но ничего не обещаю.
Они попрощались. Ольга положила трубку. Она посмотрела на свою мастерскую, на свои недоделанные инсталляции.
«Полифония молчания».
Она вдруг поняла, что это название было правильным. Просто она сама не понимала его смысла. Молчание действительно было многоголосым. В нем звучал голос ее деда, ее бабушки, ее отца. А теперь, она надеялась, в этом хоре появится и ее собственный голос. Тихий. Неуверенный. Но ее.
Она открыла ноутбук и создала новый файл. Назвала его так же, как, она была уверена, назвала его ее сестра.
Проект «Колпак». Берлинский филиал.