Глава 58: Устав.
Гостиная превратилась в филиал ее бывшего кабинета. Только вместо панорамного вида на Кремль из окна был виден заснеженный двор и детская площадка. А вместо дорогих партнеров на совещании присутствовали ее отец в растянутом свитере, племянник в футболке с логотипом несуществующей галактической корпорации и бабушка, которая тихо вязала в углу, но слушала внимательнее любого аудитора.
Это было первое учредительное собрание Фонда имени Дмитрия Павлова.
Марина сидела во главе стола с ноутбуком, и впервые за много лет она чувствовала, что ее профессиональные навыки, ее умение составлять договоры и писать уставы, имеют реальный, человеческий смысл. Она не защищала активы корпорации. Она защищала наследие.
— Итак, — сказала она, проецируя на стену текст с ноутбука. — Я подготовила черновик Устава. Это основной документ, который будет регулировать всю нашу деятельность.
На белой стене, где раньше висел старый гобелен, появились сухие, юридические формулировки: «Некоммерческая организация «Фонд поддержки науки и сохранения наследия имени Д.А. Павлова»… «Учредители: Павлова Марина Викторовна, Павлов Виктор Дмитриевич, Павлов Егор Викторович…».
Виктор смотрел на свое имя в списке учредителей и качал головой.
— Учредитель… — пробормотал он. — Я, который всю жизнь был разрушителем.
— Ты не разрушитель, — твердо сказала Марина. — Ты — научный руководитель. И главный эксперт. Без тебя проект «Антарес» — это просто набор красивых бумажек.
Она переключила на следующий слайд: «Органы управления».
— Я предлагаю следующую структуру. Высший орган — Совет Учредителей. То есть, мы втроем. Плюс Ольга, с правом совещательного голоса. Исполнительный директор — я. Научный совет, который будет рассматривать заявки на гранты и курировать научные проекты, — его возглавишь ты, папа. А Попечительский совет….
Она сделала паузу.
— Я хочу предложить войти в него Эдуарду Григорьевичу. И Марку Эпштейну-младшему. И, может быть, профессору Рихтеру из Берлина. Нам нужны люди с безупречной репутацией в научном и историческом сообществе.
— Они согласятся? — с сомнением спросил Виктор.
— Согласятся, — уверенно сказала Марина. — Для них это честь. И уникальная возможность.
Она продолжала говорить о финансировании, о юридических аспектах, о планах на первые два года. Продажа ее московской квартиры и сдача в аренду этой, родовой, должны были стать стартовым капиталом. Первые гранты имени Дмитрия Павлова они смогут выдать уже через год.
Анна Петровна, которая до этого молча вязала, вдруг отложила спицы.
— А я? — тихо спросила она. — Какая моя роль во всем этом?
Все посмотрели на нее.
— Бабушка, ты… ты наш главный хранитель, — сказала Марина. — Ты наша совесть.
— Нет, — покачала головой Анна Петровна. — Совесть — это слишком абстрактно. Я хочу делать что-то конкретное. Я всю жизнь просидела в четырех стенах, охраняя прошлое. Теперь я хочу работать на будущее.
Она встала, подошла к столу.
— У вас будет много бумаг. Архив. Письма, фотографии. Их надо разбирать, описывать, систематизировать. Этим займусь я. Я единственный человек, который знает контекст каждой бумажки. Это будет моя работа. Я хочу быть вашим архивариусом.
Марина смотрела на нее, на эту маленькую, хрупкую женщину с несгибаемой волей, и понимала, что их Фонд только что приобрел своего самого ценного сотрудника.
— Принято, — сказала она, как на настоящем совете директоров. — Вводим в структуру должность Главного хранителя архива.
Работа кипела. В то время как Марина занималась юридическим оформлением, Виктор и Егор с головой ушли в «Антарес». Они работали как слаженный дуэт. Виктор, со своим фундаментальным, «аналоговым» знанием физики, объяснял суть. А Егор, с его виртуозным владением цифровыми инструментами, тут же переводил это в трехмерные модели, в графики, в расчеты.
— Нет, ты не понимаешь, — горячился Виктор, тыча пальцем в экран. — Диаграмма направленности должна быть не такой. Она должна быть более узкой, иначе мы будем ловить боковые шумы. Дед не зря использовал здесь логарифмическую спираль! Это же гениально, ты понимаешь?! Он решал проблему помех еще на уровне геометрии!
Егор слушал, быстро кивал и тут же вносил изменения в модель. Он не до конца понимал физику, но он интуитивно чувствовал красоту и логику системы. Для него это была самая сложная и самая захватывающая стратегическая игра в его жизни.
Однажды вечером, когда они втроем — Виктор, Егор и Анна Петровна — снова сидели на кухне и ужинали, Виктор вдруг сказал:
— А вы знаете, что самое удивительное? Мы ведь не просто строим его телескоп. Мы его додумываем. В его записях есть только идея, концепция. А мы наполняем ее деталями, ищем современные решения. Мы… мы работаем вместе с ним.
Он замолчал, пораженный собственной мыслью.
— Он не умер, — тихо сказал он. — Он просто… ушел в другую лабораторию. А мы — его сотрудники. Которые продолжают его проект.