Глава 61: Первая битва.
Эйфория от прочтения рукописи прошла так же быстро, как утренний туман. Осталась сама рукопись — толстая, тяжелая стопка бумаги, и главный вопрос: что дальше? Сражение за прошлое было выиграно. Начиналась битва за его будущее.
И первый бой Марина решила дать на своей привычной территории — в мире больших издательств, глянцевых обложек и многотысячных тиражей. Она была уверена в успехе. История была уникальной. Книга — блестяще написанной. У нее остались связи. Она знала, как продавать идеи.
Она ошиблась.
Ее первый визит был в одно из крупнейших издательств Москвы, в gleaming tower из стекла и бетона, где она знала главного редактора лично. Раньше он заискивающе смеялся над ее шутками на корпоративных вечеринках. Теперь он принял ее в своем минималистичном кабинете с вежливой, но холодной улыбкой.
— Марина, рад тебя видеть, — сказал он, бегло пролистав синопсис, который она подготовила. — История, конечно, любопытная. Фактурная. Но….
Это «но» повисло в воздухе, как топор.
— Понимаешь, это неформат, — продолжил он, снимая очки и по-отечески глядя на нее. — Для документалки здесь слишком много «лирики», семейных драм. Для романа — слишком много документов, физики, политики. Кто наша целевая аудитория? Историки? Они скажут, что это беллетристика. Любители семейных саг? Они утонут в формулах и чертежах.
Он говорил, и Марина чувствовала, как ее уверенность тает. Она смотрела на этого холеного, умного, циничного человека и понимала, что он прав. В его мире, в мире маркетинговых стратегий и фокус-групп, их история была не товаром. Она была слишком сложной, слишком неудобной, слишком настоящей.
— И потом, — добавил он, понизив голос, — тема… скользкая. Критика советского режима — это уже не модно, этим никого не удивишь. А тут… все неоднозначно. Герой не герой, жертва не жертва. Читатель любит, когда все просто: вот белые, вот черные. А у вас тут… шахматная партия. Слишком сложно. Это не купят.
Он вернул ей синопсис.
— Но если твой автор напишет на этом материале остросюжетный шпионский триллер… Противостояние гения и КГБ, вербовка, тайные операции… Вот это мы бы взяли. С руками.
Марина молча забрала бумаги. Она не стала спорить. Это было бессмысленно. Она как будто снова разговаривала с Холмогоровым.
Она обошла еще три издательства. Ответы были разными по форме, но одинаковыми по сути. «Неактуально». «Слишком нишевый продукт». «Мы не готовы рисковать».
Мир, в котором она была королевой, захлопнул перед ней дверь. Потому что она пришла к нему не с деньгами и властью, а с историей. А истории в этом мире никого не интересовали.
Вечером она вернулась домой, опустошенная и злая. Она впервые потерпела поражение.
Она рассказала все на вечерней «планерке». Виктор слушал, и на его лице снова появилась та самая, старая, горькая усмешка.
— А чего ты ожидала, дочка? — сказал он. — Что они бросятся печатать книгу про человека, который презирал их всех? Их мир, их правила? Он и при жизни был для них «неформатом». И после смерти им остался.
— Значит, все? — спросила Марина. — Мы просто положим рукопись в стол, рядом с его письмом?
— Нет, — сказал Егор. Он единственный не выглядел расстроенным. В его глазах горел азартный огонек. — Первый босс оказался слишком толстокожим. Значит, надо менять тактику.
Все посмотрели на него.
— Вы пытались войти через парадную дверь, — продолжил он, жестикулируя, как будто объяснял план рейда. — А надо было — через черный ход. Или вообще пробить стену. Как учил дед.
— Что ты предлагаешь? — спросила Марина.
— Мы издадим ее сами, — сказал Егор. — Не на бумаге. А в сети. Мы создадим сайт. Не просто сайт Фонда. А интерактивный музей. Лонгрид. Мы выложим туда не всю книгу, а главы. По одной в неделю. Мы вставим в текст гиперссылки на документы. На сканы из архива Штази. На аудиозапись Эпштейна. На 3D-модель «Антареса». Человек будет не просто читать. Он будет погружаться. Участвовать в квесте. Мы дадим ему то, чего не может дать ни одно издательство, — эффект присутствия.
Он говорил, и его идея, сначала казавшаяся безумной, обретала плоть и логику. Он предлагал не просто издать книгу. Он предлагал взорвать информационное пространство.
— А кто это будет читать? — с сомнением спросил Виктор.
— Все! — уверенно сказал Егор. — Сначала мы сделаем рассылку по научным форумам. По историческим пабликам. По шахматным клубам. Мы дадим наводку Марку Эпштейну, у его блога тысячи подписчиков. Мы напишем Ольге, чтобы она подключила европейских коллег. Мы создадим волну. Маленькую сначала. Но она будет расти. Потому что это не просто текст. Это история. Настоящая. А люди соскучились по настоящему.
Марина слушала его, и ее юридический, привыкший к схемам и структурам мозг начал работать в новом, непривычном режиме. Она смотрела на своего племянника, на этого мальчика из цифрового мира, и понимала, что он мыслит категориями, которые ей, человеку из мира бумаг и кабинетов, были недоступны. Он был прав. Мир изменился. И правила игры тоже.
— Это… это гениально, — медленно сказала она. — Это настоящий ход конем.
— Это не гениально, — пожал плечами Егор. — Это просто основы SMM.
Виктор смотрел то на дочь, то на внука. И улыбался. Он видел, как на его глазах рождается новый, невероятный сплав. Железная логика и хватка Марины — и цифровая интуиция и дерзость Егора.
— Ну что, учредители, — сказала Марина, и в ее голосе снова зазвенел металл. — Ставлю на голосование новый проект. Проект «Публикация». Кто «за»?