Глава 67: Правила игры.
После шторма всегда наступает штиль. Но этот штиль был обманчивым. Медийная волна, поднятая историей Павловых, схлынула, оставив после себя не рябь на воде, а глубокое, мощное подводное течение. Телефоны звонили реже, журналисты разъехались. Настало время для самой сложной, самой неблагодарной и самой важной работы — превращения мечты в смету, а идеи — в план-график.
Решение Виктора строить «Антарес» в России было встречено командой с единодушным восторгом и тихим ужасом. Все они понимали, что это означает. Им предстояло столкнуться с противником куда более страшным, чем мстительный сын генерала Гусева. С безликой, неповоротливой, всесильной машиной российского государства.
И главным бойцом на этом новом фронте снова стала Марина.
Она с головой погрузилась в мир, который знала лучше всего, — мир законов, постановлений, регламентов и подзаконных актов. Но если раньше она была хищной акулой, виртуозно находящей лазейки в интересах корпораций, то теперь она стала ледоколом. Она должна была пробить дорогу для их хрупкого корабля сквозь многометровые торосы бюрократии.
Кабинет деда окончательно превратился в офис Фонда. На стене, рядом с чертежами телескопа, появился огромный флипчарт, испещренный схемами и графиками. Это был план битвы.
— Первое — земля, — говорила Марина на очередной «планерке», указывая маркером на карту России. — Нам нужен участок. В горах. С минимальным световым и радио-загрязнением. Сейсмически устойчивый. С доступом к инфраструктуре. Алтай, Кавказ, Саяны. Я отправила запросы в Академию Наук, в Роскосмос, в Министерство природных ресурсов.
— Второе — статус, — продолжала она. — Мы не можем быть просто частной лавочкой. Нам нужен статус национального научного проекта. Это даст нам налоговые льготы, упрощенный режим согласований и, что самое главное, защиту от таких, как Гусев.
— И как мы его получим? — спросил Виктор, который в этих юридических баталиях чувствовал себя так же неуютно, как в светском салоне.
— Я записалась на прием. В Министерство науки, — ответила Марина. — К заместителю руководителя Департамента приоритетных национальных проектов.
В день приема она надела свой самый строгий, самый дорогой брючный костюм. Свою броню из прошлой жизни. Она шла по гулким, безликим коридорам министерства и чувствовала, как возвращается ее старая хватка. Она была готова к бою.
Заместитель руководителя оказался на удивление молодым человеком, лет тридцати пяти, с усталыми, но умными глазами. Он принял ее в стандартном чиновничьем кабинете с портретом президента на стене.
— Марина Викторовна, слушаю вас, — сказал он, без всякого интереса листая ее визитку.
Марина начала свой доклад. Она говорила на его языке. О стратегической важности фундаментальной науки. Об инвестиционной привлекательности проекта. О создании новых рабочих мест. О международном престиже. Она намеренно не касалась личной истории, семейной драмы. Она продавала ему продукт.
Он слушал ее молча, не перебивая, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Когда она закончила, он сделал паузу.
— Это все прекрасно, — сказал он. — Но вы забыли упомянуть о главном.
— О чем? — насторожилась Марина.
— О ходе конем, — сказал чиновник. И улыбнулся.
Марина замерла.
— Я… я не понимаю.
— Я все понимаю, Марина Викторовна, — сказал он, откладывая ее бумаги. — Я читал. Вернее, не читал. Я прожил вашу историю. От начала и до конца. Как и сотни тысяч других людей в этой стране и за ее пределами. Я провел несколько ночей на вашем сайте. Я слушал запись Эпштейна. Я крутил 3D-модель «Антареса». Я смотрел выступление вашего отца в Принстоне. И я, как и многие в этом здании, — он обвел рукой свой кабинет, — считаю, что то, что вы делаете, — это и есть самый главный «приоритетный национальный проект».
Он помолчал, глядя ей прямо в глаза.
— Ваш дед… он и мне немного прочистил мозги. Напомнил о том, ради чего мы все когда-то шли в науку. Или сюда, в эти кабинеты.
Марина сидела, оглушенная. Она была готова к битве, к цинизму, к равнодушию. Но не к этому.
— Значит… вы нам поможете? — прошептала она.
— Я попробую, — серьезно сказал он. — Я не могу обещать, что все будет легко. Наша система — это вязкое болото. Здесь на каждом этаже сидят свои «гусевы», которые будут ставить вам палки в колеса. Но здесь есть и другие люди. И их, поверьте, не так уж мало. Просто они молчат. Ваша история заставила многих из нас заговорить. Хотя бы шепотом, в курилках. Моя задача — превратить этот шепот в официальный документ с гербовой печатью. Я буду вашим… проводником. По этому болоту.
Он встал, давая понять, что аудиенция окончена.
— Готовьте подробное технико-экономическое обоснование. Для начала — по Алтаю. Там есть подходящая площадка, бывшая военная обсерватория. И готовьтесь к долгой, изнурительной борьбе. Но теперь вы в ней не одни.