Глава 71: Фундамент.
Кабинет-офис гудел, как улей, но это был уже не гул битвы, а гул стройки. Вместо сводок с медийных фронтов на столе лежали карты, геологические разрезы, сметы и многостраничное, испещренное формулами технико-экономическое обоснование проекта «Антарес». Битва за умы была выиграна. Начиналась битва с материей. С бетоном, металлом и неповоротливой махиной согласований.
Марина и Виктор готовились к первой экспедиции. На Алтай. Туда, где, по словам их нового союзника из министерства, Сергея Петровича, на заброшенном плато стояли руины старой военной обсерватории, которая в советское время была частью системы противоракетной обороны.
Перелет из Москвы в Горно-Алтайск был как путешествие на другую планету. Они вышли из самолета, и их оглушила тишина. Не тишина пустоты, а тишина полноты. Воздух, густой, пахнущий снегом и хвоей, был таким чистым, что, казалось, его можно пить. После цифрового шума и бензинового угара столицы это было почти физическим потрясением.
Их встретил сам Сергей Петрович. Не как чиновник, а как старый друг. В простом пуховике, на стареньком, но мощном внедорожнике.
— Ну что, команда, готовы к восхождению? — улыбнулся он. — Там, наверху, интернета нет. Зато есть связь с космосом. Прямая.
Дорога заняла почти пять часов. Они ехали по Чуйскому тракту, и за окном проплывали пейзажи неземной, суровой красоты. Заснеженные пики, ледяные реки, долины, погруженные в синюю морозную дымку. Виктор смотрел в окно, и его лицо, такое напряженное в последние месяцы, разглаживалось. Он возвращался в свой мир. В мир физики. В мир больших, настоящих масштабов.
Наконец, они свернули с тракта на едва заметную, занесенную снегом дорогу, которая круто пошла вверх. Еще час езды по бездорожью, и машина остановилась на краю плато.
— Приехали, — сказал Сергей.
Они вышли из машины. Они стояли на высоте почти трех тысяч метров. Небо здесь было другого цвета — темно-синее, почти фиолетовое, и звезды, даже днем, казались ближе и ярче. А перед ними лежали руины.
Это было величественное и жуткое зрелище. Растрескавшиеся бетонные площадки. Остатки каких-то строений. И в центре — огромный, ржавый остов старого военного локатора, похожий на скелет доисторического животного, который целился в низкое, холодное небо.
Это был призрак «Колпака». Его материальное воплощение. Огромное ухо, которое когда-то слушало не звезды, а вражеские ракеты.
Марина смотрела на это и чувствовала, как ее охватывает отчаяние.
— Боже, — прошептала она. — Сколько же здесь работы. Это же все сносить надо. Расчищать.
А Виктор молчал. Он ходил по этим руинам, как по святилищу. Он трогал руками холодный, потрескавшийся бетон. Он смотрел на ржавый каркас локатора. Он смотрел не на руины. Он смотрел на возможности. Он чувствовал энергетику этого места. Места силы. Места, где человек пытался заглянуть за горизонт.
— Нет, — сказал он наконец, поворачиваясь к Марине. Его глаза горели. — Сносить не будем.
— Как? — не поняла она. — Но это же все… старое. Ненадежное.
— Фундамент, — сказал он, топая ногой по бетонной плите под ногами. — Фундамент хороший. Крепкий. На совесть строили, для войны. Он выдержит. Мы построим на нем.
Он подошел к основанию ржавого локатора.
— Мы не будем стирать прошлое. Мы его переплавим. Мы возьмем этот фундамент, который был создан для войны и страха, и построим на нем инструмент для познания и мечты. Мы поставим наше «Ухо, которое слушает звезды» на то самое место, где стояло «ухо, которое подслушивало Землю». Ты понимаешь, какой в этом символ?
Марина смотрела на него. На своего отца, который в этот момент был так похож на своего отца. На его горящие глаза, на его страсть. И она понимала.
Это был самый сильный, самый гениальный ход. Не разрушить. А преобразовать. Не забыть. А переосмыслить.
Виктор наклонился и поднял с земли кусок ржавого металла, отвалившийся от старого локатора.
— Вот, — сказал он. — Первый экспонат для музея «Антареса». Свидетельство того, из чего мы выросли.