– Я вас не понимаю, - настороженно произнес Степан.
– Смог бы ты пойти на убийство ради спасения жизни того, кто нуждается в твоей помощи?
Рогожин заколебался.
– Это вопрос на засыпку?
– Нет, - ответил Панов. – И разве ты не об этом всегда мечтал? Не о том, чтобы защищать слабых, нести справедливость в мир, делать его лучше?
– Но ведь это же совсем другое дело, - воскликнул Степан.
– Нет, - спокойно возразил Панов. – Это одно и то же. Или ты думал, что, защищая слабых, ты просто будешь разбрасывать плохих парней в разные стороны, ну, максимум, расквасив им носы? Такое бывает только в кино. А реальная жизнь куда суровее. И если ты берешься кого-то защищать, то будь готов к тому, что тебе придется перешагнуть грань. Так вот, где та грань, которую ты не в состоянии перейти?
Степан открыл рот, затем молча закрыл его. Он не знал, что ответить на это.
– Ты спрашиваешь, прошел ли ты экзамен? Отвечу: и да, и нет. Это был тест с двойным дном. Ты спас заложника, и расправился с террористами. И ты солжешь, если скажешь, что не получил от этого удовольствия. Стало быть, тебе понравилось убивать. Нет, ты, конечно, можешь сказать, что это, мол, были виртуальные террористы, что это было не по-настоящему. И что в реальной жизни все обстоит иначе. Ты будешь прав лишь частично, поскольку тест выявил, что в глубине твоей души тебе нравится убивать. Пусть компьютерных персонажей, пусть не по-настоящему. Но нравится.
Степан не нашелся, что ответить.
– И самое главное, - продолжал Панов. – Ты даже не задался вопросом, что это за террористы на самом деле. И действительно ли они террористы. Ты поверил моим словам, и стал действовать, будучи абсолютно уверенным, что борешься со злом.
– Но…
Панов сделал предупреждающий жест рукой.
– Как я уже сказал, это был тест с двойным дном. Первое, готов ли ты пойти на убийство, пусть и виртуальное, ради спасения заложника. Ты подтвердил свою готовность. Для тебя не возникло никаких вопросов, все было четко и ясно. Плохие парни с оружием, которых надо остановить. А второе, это тест на твое восприятие.
– Я не понимаю, - признался Степан.
Панов кивнул, и сделал короткую паузу, то ли сам собираясь с мыслями, то ли давая Степану возможность понять, что он хочет сказать.
– Дело все в том, что ни один террорист не считает себя злодеем. Каждый, напротив, абсолютно уверен в том, что он является борцом со злом, олицетворением добра и справедливости. Понимаешь? Ты автоматически внес людей в масках в категорию злодеев. Соответственно с этим ты был уверен, что их убийство будет оправдано и с моральной и с законной точки зрения. Для тебя они как бы перестали быть людьми, а значит, должны быть уничтожены. И ты не побоялся запачкать собственные руки их кровью.
– Что вы хотите этим сказать? – спросил Степан, чувствуя, что гнев охватывает его.
– Сейчас объясню, - все так же спокойно сказал Панов. – Тест на твои бойцовские качества ты прошел на отлично. Поздравляю. И ты только что убил десятерых человек. Без малейших угрызений совести. Почему? Да потому что ты был абсолютно уверен в том, что ты действовал на стороне закона, и тебе за эти убийства ничего не будет. Но как бы ты действовал, если бы знал, что за эти убийства ты сам будешь признан вне закона, и что после всего этого ты будешь объявлен в розыск и отдан под суд?
Степан нахмурился, дело явно принимало совсем иной оборот, и он никак не мог понять, куда же все-таки клонит Панов.
– Видишь, ты уже заколебался. В тебе появились нотки страха. Теперь ты уже так не уверен в собственной правоте, как раньше. Понимаешь теперь, как кардинально меняются понятия о добре и зле от занимаемой позиции? На чьей стороне закон, тот и добро.
– То есть вы хотите сказать, что это были вовсе не террористы, - совсем сбитый с толку произнес Степан.
– Я этого не говорил, - возразил Панов. – Ты сам пришел к такому выводу. Я лишь предоставил тебе возможность самому поразмыслить над этим вопросом. Что если директор, которого захватили в заложники, на самом деле военный преступник, совершивший злодеяние на территории какого-нибудь государства. А те люди в масках, которых ты принял за террористов, на самом деле агенты спецслужб, задачей которых является захват и доставка преступника для справедливого суда обратно на территорию этого государства.
Степан Рогожин выглядел теперь совершенно обескураженным, и Панов понял, что достиг именно такого эффекта, как он и желал.