Итак, он лишился своей работы. Интересно, хоть домашняя прописка у него еще осталась? Что если, вернувшись домой, он узнает, что там не проживает никакой Степан Рогожин, а дом принадлежит абсолютно незнакомым людям?
Ха, кажется, он читал нечто подобное в какой-то книге. Кажется, у Сергея Лукьяненко. Точно, называется «Черновик», там главного героя вот так вот и вычеркнули из жизни. Чтобы сделать избранным. Степан напряг память, чтобы вспомнить, кем именно там сделали главного героя. Вроде бы смотрителем какой-то башни. Ах да, таможенником порталов из различных миров. Или что-то вроде этого. Одним словом, каким-то хранителем.
Хранителем? Ого, да ведь это как раз про него самого. Он тоже приглашен в хранители. Охранять этих самых бывших детей индиго, которые теперь давно уже взрослые.
Вот ведь, звучит совсем как байка для идиотов. Тайная организация, охватывающая всю планету, мировой заговор, люди со сверхспособностями. И, наверное, Степан никогда бы не поверил ни во что подобное, не будь он сам таким человеком со сверхспособностями.
А вообще, он даже не знал, что значит быть хранителем. И потом, если там их всего лишь двое, Савелий и Надежда, а сам он, Рогожин, будет третьим… Да что они смогут сделать-то втроем, если за индиго действительно охотится еще одна тайная организация, именуемая проектом «Контроль», которая хочет их всех истребить?
Из дома его никто не выселил. Вот он его дом, стоит себе преспокойно, и дожидается его возвращения. Дом, милый дом. Этот дом остался ему от родителей. Сами они переехали в квартиру, и живут теперь там. А вот Макару всегда было тесно в этой бетонной коробке, называемой многоэтажкой. Ему нужен был простор, и поменьше соседей. В частном доме насчет этого было проще, отгородился забором, и живи спокойно. У него был свой участок, было где посидеть теплым летним вечерком, попить пива или просто чая. Никаких соседей за стеной, с их перфоратором и громкой музыкой. Тишина и покой.
Решение Степан принял два дня спустя.
Глава VIII
К базе, в которой размещался «Покров», он подъехал на своей старой потрепанной «десятке». Что поделаешь, на более хороший автомобиль он так и не сумел скопить денег. Снова Степан невольно поразился тому, как буднично и мрачно эта база выглядела. Вдали от дороги, почти в самом лесу. Видимо, так было задумано специально, чтобы быть подальше от людских глаз.
Остановив машину неподалеку от ворот, Степан невольно содрогнулся. Он никак не мог отвлечься от мысли, что на него сейчас нацелены несколько пулеметов, готовых в любой момент открыть огонь по пришельцу. А по всей базе сейчас звучит сигнал тревоги, и безликий голос сообщает: «Внимание! К базе приблизился чужак, возможно нападение. Приготовьтесь к атаке, уничтожить пришельца при первом же признаке агрессии».
Чушь, конечно, но, кто знает, может, совсем не такая уж и чушь. Если они боятся, и у них есть своя охрана…
А что такое угрожающее поведение с его стороны? Если он выйдет из машины, и направится к зданию, будет ли это расценено как проявление возможной агрессии? Кто знает, какие цели он преследует. Он, конечно, один, но, может быть, его машина напичкана взрывчаткой. Может, в багажнике и вовсе лежит атомная бомба.
А, с другой стороны, если он будет продолжать сидеть в машине, это тем более может быть расценено как проявление агрессии. Точнее, это будет выглядеть крайне подозрительно. Чего он сидит, и выжидает? Может, связывается с кем-то по телефону, ожидает приказа о привидении в боевую готовность заряда. Может, он смертник, камикадзе или шахид. Сейчас получит зеленый свет, нажмет на кнопочку, и все, прощай «Покров».
Если там, за стеной, действительно думают так, то в любой момент следует ожидать очереди из пулемета или еще из чего-то помощнее. Впрочем, взрыв машины может привести к детонации, и тогда…
Не последовало никакой пулеметной очереди. Из-за ворот не выскочил отряд вооруженных людей, на него не направили автоматы, не заставили выйти. Складывалось такое впечатление, будто бы на него вообще не обратили внимания, хотя такого в принципе быть не могло.
Степан открыл дверцу машины, и вышел наружу. Его встретила полная тишина, даже птицы на деревьях не пели. Впрочем, какие могут быть птицы в конце октября. Вот они ворота, а рядом с ними электронный замок, куда следовало вставить ключ. До него было всего лишь несколько метров, но у Степана сложилось твердое впечатление, что это расстояние ему не позволят преодолеть.
Медленным шагом он двинулся к воротам. Старался идти так, чтобы были видны его пустые руки, но, в то же время, чтобы у тех, кто за ним наблюдает, не возникло впечатления будто бы он боится.