– Нам не нравится термин «дети индиго», - прервала Степана одна из женщин, которую звали Изольда Ганина. – И вообще нам претит само слово «индиго». Так прозвали нас псевдо-экстрасенсы, которым померещилось, что у нас, якобы, ауры цвета индиго, что и привело к этому неприятному названию.
Степан невольно сконфузился от этих слов. Получить такой отпор он не ожидал. Хотя у него не было цели и желания чем-то обидеть этих стоящих перед ним людей.
– Извините, я не знал этого. А какого цвета у вас на самом деле аура? Если она, конечно же, вообще существует.
– Аура – понятие относительное. Она не постоянная, и все время меняется в соответствии с внутренним состоянием человека. Гнев, страх, любовь, болезни – все это непосредственно влияет не только на цвет ауры, но и на ее размеры, интенсивность, и на многое другое.
– Выходит, все-таки, ауры существуют, - заметил Степан. – И вы довольно много знаете о них.
В ответ последовало неопределенное пожатие плечами.
– И вы все способны видеть ауры?
– Нет, - последовал ответ Андрея Храмова. – Только некоторые из нас. И поверьте, в этом нет ничего приятного.
– Но ведь вы же сами говорили, что ауры могут многое рассказать о человеке.
– И что же? Вы хотя бы попробуйте вообразить себе, что это значит на деле. Это же то же самое, что заглянуть в душу человеку. Узнать все его помыслы, его моральное и нравственное состояние. Понимать, когда человек лжет, когда ему изменяет жена, знать, когда на душе у человека мерзко и пакостно. Смотреть на человека, и понимать, что он медленно умирает от неизлечимой болезни, это тяжелое зрелище, уж поверьте нам. Видеть и чувствовать страдания, неразделенную любовь, разочарование, безысходность…
Андрей покачал головой.
– Признаюсь откровенно, я бы предпочитал этого не видеть.
Степан напряг свое воображение, и подумал, что Храмов, пожалуй, прав. Видеть всю подноготную каждого человека – это то еще испытание.
– Я слышал, что некоторые из вас имеют дар исцеления.
– Что с того?
– Как это что с того? Они же могут исцелить человека от его недугов.
– А вы хотя бы представляете, сколько энергии отбирает это исцеление у того, кто исцеляет? Никакая энергия не возникает из ничего, а, в данном случае, она передается от целителя к больному. Кто вернет эту энергию обратно целителю? Вы знаете, сколько времени необходимо ему, чтобы восстановиться? И это только после одного такого исцеления. А что будет, если этот процесс поставить на конвейер? Это убьет самого целителя. Исцелишь одного, но тут же поймешь, что вокруг тысячи других, которым нужна помощь, и которым эту помощь оказать просто некому.
Да, признаться, ни о чем таком Степан не думал. Исцелять людей прикосновением руки – это эффектно смотрится в кино, но на самом деле все, оказывается, обстоит гораздо сложнее.
– Да, наверное, вы правы, - вынужден был согласиться Степан. – Но все же, исцелить хотя бы одного, делать это хотя бы изредка – это все равно большое дело.
– А о последствиях вы подумали?
– О каких последствиях? – не понял Степан.
– Стоит исцелить хотя бы одного человека, как включится сарафанное радио. Тысячи людей потянутся к целителю, с просьбой исцелить их. Но это еще не самое страшное. Гораздо страшнее, когда целителем заинтересуются правоохранительные органы. Вы, в самом деле, думаете, что за исцеление дают медаль? Человеческие законы запрещают заниматься такого рода деятельностью. Объявляют целителей шарлатанами, мошенниками и преступниками. Даже если все происходит по-настоящему, все равно с точки зрения законов человеческого общества – это преступление.
И здесь Степан был вынужден признать, что так оно и есть. Целителей не любит государство. Да и не только целителей, но и врачей. Хирургов, травниц и просто докторов, использующих нетрадиционные методы, лишают лицензий, дипломов и прав на врачебную деятельность, сажают в тюрьмы, объявляют душегубами, злодеями. И это несмотря на то, что их методы спасают людям жизни. В средневековье за подобное сжигали на кострах. Сейчас, конечно, не средневековье, но что изменилось?
Да, общество не приемлет тех, кто отличается от общепринятых стандартов. Тех, кто не вписывается в «нормы».
– Наверное, вы правы, - нехотя согласился Степан. – Этот мир изменить нельзя.
– Мир не хочет изменений, - последовал ответ. – Он предпочитает идти своим путем, каким бы этот путь ни был. Пусть даже он ведет к полной гибели.