Если подобное чудо называть проклятьем, тогда что же такое дар?
Да, это было здорово. Это было классно. Тем более что молодел он не только внешне, но и чувствовал себя молодым, полным сил и энергии. И эта самая энергия не позволяла ему сидеть без дела. Она требовала деятельности.
И он давал выход своей энергии. Посещал тренажерные залы, где выкладывался по полной и, тем самым, вновь привлекал к себе нежелательное внимание. Тогда он приобрел себе пару разборных гантель, штангу и спортивную скамейку, чтобы в одиночестве заниматься у себя дома. Мышечная масса ему была не нужна, к особому рельефу он тоже не стремился, а занимался исключительно для того, чтобы дать выход своей энергии. Он колотил грушу, поскольку давно забросил боевые искусства, когда понял, что достиг в них совершенства, а чемпионский титул ему был не нужен.
А жить на что-то надо было. А, стало быть, необходимо было работать. Идти на завод или какое-нибудь предприятие он не мог, поскольку большая часть заводов была уже закрыта и остановлена. Да и не в его характере было сидеть где-то за конвейером или стоять у станка. Его натура требовала активной физической деятельности. И он любил экспериментировать, проверяя, насколько его организм вынослив, и есть ли предел этой самой выносливости. Это было рискованно, поскольку, не зная, где эта самая граница, он рисковал надорвать свой организм. А такая граница должна была быть. Наверняка должна была, поскольку он и сам не знал, откуда у него такой дар, и каким образом вообще действует его организм.
Но, к счастью, организм Степана до сих пор не подводил его, и справлялся с любыми нагрузками. Так, Степан устраивался работать шахтером, отправлялся на Север валить тайгу. Но ни шахты, ни сибирский мороз не оказывали никакого воздействия на Степана. Он вытаскивал из шахт своих товарищей, когда те надышались рудничным газом, отдавал свою верхнюю одежду замерзающим, когда он, в компании со своими приятелями заблудился в тайге. Словом, Степану все было нипочем.
Но работать за гроши было неохота, поскольку постоянно растущая инфляция съедала все доходы, и отложить что-то на жизнь было крайне тяжело. Да и вообще времена менялись не в лучшую сторону.
Словом, сверхспособности, за которые многие люди готовы были бы продать душу дьяволу, не приносили Степану ни счастья, ни денег. В последнее время ему все чаще вспоминался фильм «Хэнкок» с Уиллом Смитом в главной роли. Неуязвимый супермен, способный летать, и обладающий такой огромной силой, что в состоянии был зашвырнуть выброшенного на берег кита на сотню метров в океан. Он тоже страдал от одиночества и от не востребованности. Жил в каком-то трейлере на вершине горы, и искал забвения в алкоголе. Вечно молодой, неуязвимый, он был глубоко несчастен от того, что его никто не любил.
Одиночество, вот ключевое слово. Степан, конечно, не был неуязвимым, и не обладал суперсилой и, уж конечно же, не умел летать. Но он тоже был одинок, поскольку вынужден был хранить свою тайну. Которую он даже просто не знал. А для окружающих его людей он казался монстром, уродом, от которого нужно держаться подальше. Таким вот образом его дар превращался для Степана в проклятье.
Вот так и жил все это время Степан Рогожин. Ему было уже сорок, и даже почти сорок один, но он выглядел никак не старше тридцати. Он сам выбрал себе этот возраст, так как тридцать лет казались ему самым оптимальным возрастом. В отличие от Хэнкока, он все же сумел устоять. Не впал в алкоголизм, не опустился, и не скатился в депрессию, хотя много раз и был близок к такому состоянию души. Но он поддерживал себя регулярными физическими упражнениями, которые позволяли ему быть в хорошей форме, и он выплескивал, таким образом, всю ту хандру, которая временами наваливалась на него. Ежедневно он совершал легкую пробежку на два километра, хотя легко мог пробежать и в десять раз больше, и даже не вспотеть. Он всегда бегал в одиночку, выбирая такие моменты, когда стадион пустовал, и поблизости не было ни души. Конечно, он не сомневался в том, что его ежедневные пробежки не остались без внимания, и что некоторые из живущих поблизости людей регулярно наблюдают за ним. Но это не волновало Степана, лишь бы не было зевак, открыто проявляющих к нему интерес.