А машина, тем временем миновав блокпост, где капитан показал какие-то документы, въехала в город. Сашка вглядывался в абсолютно темные, освещаемые только тусклым светом фар их машин улицы ночной Москвы 1941 года, пытаясь найти хоть что-нибудь знакомое, похожее на ту Москву из далекого детства и не находил. Эта Москва больше была похожа на те пустые поселки, что он видел из кабины вертолета, в мире апокалипсиса. Такие же покосившиеся избушки, такое же запустение и безлюдье. Ветерок гонял по мокрым грязным мостовым обрывки бумаг и старые газеты, которые то подлетали вверх, то катились по грязи, пока не попадали в какую-нибудь особенно глубокую лужу, где, набухая, превращались в отвратительные грязные комки.
Вот уже появились многоэтажные строения, но ощущение запущенности не проходило, а в чем-то даже усилилось. Появились разрушенные бомбами дома, в домах, не тронутых бомбами, некоторые квартиры зияли выбитыми окнами, где-то заткнутыми подушками или тряпьем, где-то забитыми фанерками, а где-то и просто щерившимися на улицу пустотой проемов, из которых ветер нахально выдергивал грязные тряпки штор. Их машина проехала мимо разбитой витрины, с оторванной, болтающейся на одной петеле вывеской над ней, с надписью «Булочная».
А у Сашки первоначальная тоска, вызванная унылым пейзажем, проплывающим за окном их автомобиля, сменялась дикой яростью. Зачем! Зачем люди делают это? Они разрушили его мир, его жизнь там – в прошлом-будущем. Разрушают чью-то жизнь здесь. Чего не хватало этим проклятым фашистам у себя в Германии, что они пришли на эту землю, неся горе, разрушения и смерть? Чего хотели добиться те, кто нажимал на красную кнопку, уничтожая целый мир в его прошлом? Что движет этими людьми – алчность, зависть, ненависть? Почему из-за чьей-то ненависти, желания наживы погибли мама, папа, Алька. Почему, гибнут люди сейчас. Хорошие люди. Такие, как Петька Никифоров, как вот этот вот суровый капитан госбезопасности. Ведь еще совсем недавно, в этих разбитых окнах горел теплый уютный свет. Мамы и папы звали своих детей к столу. Они вместе смеялись, грустили, любили друг друга, надеялись и строили планы. А потом пришла война и ничего этого не стало.
Сашка думал обо всем этом, и не находил ответа. А Волков смотрел на мальчишку, и ему, старому солдату, видевшему море крови и смертей, вдруг стало страшно от того, какой жутью перемешанной с тоской повеяло вдруг от этого пацана.
- Товарищ Александров, с Вами все в порядке?
Парень оторвался от окна и глянул на капитана потемневшими, полными слез глазами:
- Зачем? Зачем все это?
Волков, не зная, что ответить пожал плечами:
- Война…
- Да, война, - Сашка опять отвернулся. А машина тем временем въезжала через Боровицкие ворота в Кремль. Полуторка с бойцами и броневик заезжать в Кремль не стали, и ушли куда-то в сторону. А их машину остановили на въезде, где проверили у капитана документы, заглянули в салон, посветив фонариком Сашке в лицо, затем их проверили еще раз у Сенатского дворца, прежде чем допустить внутрь. В здании Волков, какой-то темной лестницей провел Сашку на второй этаж и завел в небольшую комнатку, где стояли письменный стол со стулом, тумбочка с черным телефонным аппаратом, сейф покрашенный кисточкой в серый цвет и старенький продавленный диван.
- Это мой кабинет, - Волков обвел рукой каморку, - отдохните пока, а я доложу товарищу Сталину о прибытии. Прошу не обижаться, но у дверей я поставлю караульного.
Сашка пожал плечами:
- Ставьте, раз надо. Только мне бы это.., - Александр покраснел.
- В туалет что ли? – усмехнулся капитан.
Сашка кивнул.
- Ну, снимайте верхнюю одежду, сейчас отведу, заодно и караульного прихватим, по пути. Александр скинул бушлат, повесив его на металлическую вешалку у дверей. – Кхм, - крякнул капитан, и Сашка поймал его удивленный взгляд, направленный на погоны – пожалуй, бушлат Вам лучше накинуть.
Пришлось снова одеться. На счет формы еще с Никифоровым на базе возник спор. Летчик настаивал, чтобы Сашка снял погоны. Но парень решил, что к Сталину надо ехать по всей форме. Так ему показалось, будет правильным. А сейчас вот, возникли сомнения в верности такого решения. Вообще, Сашка хотел надеть парадную форму, уж очень ему нравилась отцовская парадка, но на складах таковой не оказалось, пришлось ограничиться новым камуфляжем. Волков провел Александра в конец коридора, где за белой покрашенной дверью находился самый обычный санузел с несколькими кабинками и умывальниками с медными кранами и металлическими барашками. Вообще, кабинет Волкова и санузел Сашку разочаровали. Немного по-другому он себе представлял убранство Сенатского дворца, где работал и жил сам Сталин. На обратном пути Волков заглянул в какую-то дверь, крикнув кого живого. На его зов из помещения выскочил молодой веснушчатый парень с двумя кубарями в малиновых петлицах и красным отлежанным отпечатком на заспанном лице.
- Что за вид, товарищ сержант государственной безопасности?! – в голосе капитана послышалась сталь.
- Виноват, тащ капитан госбезопасности!
- Распоясались! Займусь я вами. Давай приводи себя в порядок и через минуту, чтоб, как штык был у меня в кабинете.
- Есть!
А Сашка смотрел на эту сцену, и ему было смешно. Служба везде одинаковая, что 1941 что в 2026. Ведь точно так же распекал дежурную смену генерал-лейтенант Терещенко у них на базе. И ответ был точно такой же, за исключением звания, по которому обращались залетчики к командиру.
Не успели они войти в кабинет Волкова, как в дверь постучал давешний веснушчатый сержант.
- Заходи, Чибисов. Значит так, я сейчас на доклад к товарищу Сталину. Товарищ Александров, - Волков махнул головой в сторону Сашки, - пока отдохнет у меня в кабинете. А ты давай, вставай у дверей, чтоб товарищу Александрову никто не мешал. Ясна задача?
- Так точно, тащ капитан госбезопасности.
- Ну, раз ясна, выполняй, - и добавил, обернувшись к Сашке, - все, я на доклад, располагайтесь, отдыхайте, думаю долго ждать Вам не придется, но возможно всякое, сами понимаете, какая сейчас обстановка, - и оба НКВДшника вышли из кабинета, оставив парня одного.
Сашка еще раз огляделся. Да, не богато, прямо скажем. Убранство прямо таки спартанское. Чтобы убить время и успокоить нервы Сашка стал рассматривать расклеенные на стене плакаты и графики дежурств. И если графики парню ничего не говорили, то плакаты были пронизаны войной. Суровый мужчина в форме НКВД призывал к бдительности, а картинки рядом поясняли методы борьбы с зажигательными бомбами, тут же висел плакат со способами борьбы с транспортными самолетами противника. Только как ни интересно было Сашке, чем больше времени длилось ожидание, тем тревожней становилось на душе. Опять начался мандраж. Но вот открылась дверь, и зашел Волков:
- Товарищ Александров, пойдемте, товарищ Сталин нас ожидает. Сашка накинул бушлат, чтоб не светить погонами в коридорах, взял ноутбук и хотел, было, уже выйти из кабинета, как Волков его остановил. – Товарищ Александров, Вы собираетесь это нести к товарищу Сталину? – Волков показал на ноутбук.
- Да. Это необходимо.
- Тогда мне надо понять, что это за прибор и проверить его.
- Товарищ капитан государственной безопасности, этот прибор хранит в себе информацию, которую я могу показать только товарищу Сталину или с его разрешения другим людям. Пока я не получу лично от товарища Сталина такого разрешения ничего показывать и рассказывать я не имею права. Я понимаю, что Вы беспокоитесь за безопасность товарища Сталина. Чтобы Вам было спокойней я могу отдать прибор Вам. Но прошу Вас ничего пока на нем не трогать. Если товарищ Сталин разрешит, обещаю, я не буду препятствовать любой проверке.
- Хорошо, давайте.
Сашка отдал ноутбук Волкову, и они вышли в коридор. Путь не занял много времени, буквально через несколько минут они зашли в просторное помещение, где за огромным столом с кучей телефонов сидел лысый мужчина с усталыми, красными глазами. Волков вопросительно глянул на него. Тот кивнул и короток произнес: