Жертвовать было чем. Паразит был непредсказуем. Он мог мутировать, мог попытаться взять под контроль высшие нервные функции. Но на кону стояла награда, ради которой Аллен был готов на риск. Он представлял, как это тело, уже идеально сконструированное для его удовольствия, будет реагировать на его прикосновения не запрограммированными спазмами, а настоящими, пусть и индуцированными паразитом, волнами экстаза. Он хотел, чтобы его творение не просто принимало его, а чувствовало его — с интенсивностью, которую не может предложить ни один человек.
Решение было принято.
Теперь «Лилит» лежала на операционном столе. Аллен, в стерильном костюме, с скальпелем в дрожащей от волнения руке, сделал аккуратный разрез у основания её головы, там, где узорчатая оболочка смыкалась с кожей шеи. Он обнажил спинной мозг — бледный, почти мерцающий тяж. Роботизированные манипуляторы поднесли к разрезу контейнер. Внутри, в питательном геле, извивался тонкий, похожий на серебристого червя, отросток X-17.
— Начинаю имплантацию, — прошептал Аллен, больше для себя, чем для протокола.
Паразит, словно почувствовав близость живой нервной ткани, совершил резкое движение и впрыгнул в разрез. Тело «Лилит» затрепетало. Не слабый, управляый толчок, а настоящая, глубокая судорога, пробежавшая от кончиков пальцев со сросшимися мембранами до покрытой узорами кожи головы. Глаза существа внезапно открылись. Они были больше не стеклянно-пустыми. Теперь они были заполнены колышущейся, фосфоресцирующей слизью, излучающей тусклое зелёное сияние.
Аллен замер, заворожённый. Он видел, как по телу его творения пробежала волна мурашек — и по гладкой коже, и по участкам с биолюминесцентными капиллярами. Пальцы сжались, а из её глотки вырвался звук — не человеческий, а низкий, булькающий стон.
Это не было запрограммировано. Это была жизнь. Пусть и чужая, пусть и порождённая паразитом. Но это было именно то, чего он хотел.
Он медленно, почти благоговейно, провёл рукой в перчатке по её щеке. В ответ её шея выгнулась, подставляясь его ладони, а в светящихся глазах плеснулась та самая, желанная искра — дикого, неконтролируемого, первозданного ощущения. Цена могла быть любой. В этот момент Аллен был уверен — оно того стоило.
Глава 3. Первый контакт
Лаборатория снова погрузилась в ночную тишину, но теперь её наполняло новое, пульсирующее присутствие. «Лилит» лежала на столе, её грудь мерно поднималась и опускалась, а глаза, наполненные фосфоресцирующей слизью, пристально смотрели в потолок. Аллен стоял рядом, сбрасывая лабораторный халат. Его руки дрожали — не от страха, а от предвкушения.
Он прикоснулся к гладкой коже её плеча. Тело под его пальцами вздрогнуло, но на этот раз не рефлекторно. Мышцы напряглись в ответ на прикосновение, словно ожидая большего. По светящимся узорам на её руке пробежала волна тусклого зеленоватого свечения, и он почувствовал, как под его ладонью странная текстура кожи начинает разглаживаться, становясь почти человеческой. Оставалась лишь легкая, неестественная прохлада и слабый светящийся отсвет под поверхностью.
— Реагируешь... — прошептал он, его голос был хриплым от возбуждения.
Его рука скользнула ниже, к груди. Он сжал её, и из глотки существа вырвался тот самый булькающий стон, который он слышал во время имплантации. Её сосок затвердел у него под пальцем. Это не было запрограммировано. Это был живой, сырой отклик, усиленный паразитом.
Аллен раздвинул её бёдра, и его поразила перемена. Там, где прежде была чужая, мерцающая плоть, теперь лежала гладкая кожа, лишь испещренная приглушенно пульсирующими прожилками, словно татуировки, нанесенные прямо под эпидермис. Он провел пальцем вдоль половой щели, и всё её тело выгнулось в мощном спазме. Внутренние мышцы сжались вокруг его пальца с нечеловеческой силой, и он почувствовал их пульсацию — быструю, первозданную.
Он не мог больше ждать. Расстегнув брюки, он прижался к ней, направляя свой член к влажному входу. Он вошёл в неё одним резким, властным толчком.