— Вой для меня, — просипел он, увеличивая темп до болезненного.
Из её горла вырвался протяжный, вибрирующий стон. Её тело напряглось до предела. Влажный хлопок кожи о кожу, прерываемый хриплым дыханием, эхом разносился по стерильной лаборатории.
Внезапно он почувствовал, как её внутренности сжались с нечеловеческой силой, выжимая из него новую волну наслаждения. С рыком, в котором смешались триумф и одержимость, он вновь заполнил её, чувствуя, как её плоть судорожно пульсирует вокруг него, вытягивая последние капли.
Он оставался внутри ещё несколько мгновений, его тело покрылось липким потом, а в ушах стоял оглушительный звон. Наконец он отстранился.
Тело «Лилит» безжизненно рухнуло на стол. Только слабая, прерывистая дрожь в конечностях и постепенно гаснущие подкожные вспышки выдавали в ней живое существо. Её глаза, всё ещё наполненные фосфоресцирующей слизью, были остекленевшими и пустыми.
Аллен тяжело дышал, опираясь руками о стол. Он смотрел на своё творение — использованное, покорённое, идеально исполнившее свою роль. И впервые за долгое время он почувствовал не знакомую пустоту после оргазма, а глубочайшее, всепоглощающее удовлетворение. Он переступил грань. И ему понравилось по ту сторону.
Глава 4. Пробуждение инстинктов
«Лилит» больше не лежала в ступоре на операционном столе. Теперь она медленно перемещалась по ограниченному пространству лаборатории, её движения были плавными, почти змеиными. Аллен оборудовал для неё закуток с бассейном, наполненным тёплым физиологическим раствором, где она проводила большую часть времени, наполовину погружённая в воду. Её кожа, покрытая сложными узорами, мерцала в тусклом свете контрольных ламп, а светящиеся глаза бесстрастно следили за его перемещениями.
Она не проявляла потребности ни в пище, ни в сне. Её метаболизм, управляемый паразитом, был невероятно эффективен и питался за счёт специальных питательных коктейлей, которые Аллен вводил ей раз в неделю внутривенно. Это было идеально. Ему не нужно было скрывать следы её существования в бытовом смысле. Она была его абсолютно автономной, живой тайной.
Но с пробуждением двигательных функций проявились и инстинкты. Когда он подходил к бассейну, она не отплывала, а, наоборот, приближалась к краю, её пальцы с уплотнённой кожей между ними цеплялись за мраморную отделку. Она не смотрела на него с мольбой или любопытством. Её взгляд был пуст, но всё её тело, кажется, помнило его. Помнило боль, унижение и тот странный, извращённый экстаз, который порождало их соитие.
Однажды, когда он сменил раствор в её бассейне, его рука случайно коснулась поверхности воды. «Лилит» молниеносно среагировала. Её рука вынырнула и обвила его запястье. Хватка была не грубой, но невероятно плотной, холодной и влажной. Она не пыталась его удержать, просто чувствовала. Её светящиеся глаза поднялись на него, и в их глубине что-то дрогнуло — не мысль, а чистый, первозданный импульс.
Аллен не одёрнул руку. Напротив, он позволил ей это. Его дыхание участилось. Он смотрел, как её прохладная, узорчатая кожа скользит по его живой плоти, и чувствовал, как по его телу разливается знакомый жар. Она была его творением, его вещью, но в её примитивных реакциях была доля правды, которая манила его сильнее любой человеческой страсти.
Он медленно высвободил запястье и провёл рукой по её голове, от лба к затылку, покрытому гладкой, но неестественно прохладной оболочкой. В ответ её шея вытянулась, подставляясь его ладони, а из глотки вырвался тихий, булькающий звук, похожий на мурлыканье. Это была не привязанность. Это была реакция существа, узнавшего своего хозяина.
Желание, тлеющее в нём, вспыхнуло с новой силой. Этого мурлыканья, этого подчинения было недостаточно.
— Открой рот, — скомандовал он, его голос прозвучал низко и властно.
Её челюсть послушно разомкнулась, обнажия ряды мелких, острых зубов.
— Будь осторожна с зубами, — предупредил он, его пальцы впились в её волосы, вернее, в ту гладкую оболочку, что их заменяла. — Если ты поцарапаешь меня... если укусишь... тебе будет очень плохо. Поняла?
В её светящихся глазах мелькнула тень чего-то, похожего на осознание. Возможно, это был лишь инстинкт самосохранения, пробуждённый паразитом. Она не кивнула, но её тело замерло в полной готовности.