Следующий брусок — Гарри.
«Поцелуй кого-то, кого никогда не поцеловал бы в жизни — или скажи, что скрываешь.»
Он медленно обвёл взглядом круг.
Пауза. Все затаили дыхание.
И вдруг его взгляд снова упал на меня.
— Тогда, может, ты скажешь, что скрываешь? — бросила я, опережая его движение.
— Я? — усмехнулся. — А может, ты скажешь первой? Или страшно, Мэд?
Я встала.
— Страшно только одно — что ты до сих пор притворяешься, будто не знаешь, кем стал.
Башня качнулась.
Гарри потянулся за новым блоком.
Тот выскользнул слишком быстро.
Грохот. Джанга рухнула.
— Правило есть правило, — сказала я холодно. — Ты проиграл.
Он криво улыбнулся.
— Тогда, может, ты и закажешь мне задание? Он криво улыбнулся: — Тогда, может, ты и закажешь мне задание?
— Моё задание: встань в центр комнаты и спой «I'm Too Sexy». С движениями. Походкой. Полным набором.
— Серьёзно? — вскинул бровь он, но в глазах уже плясала ухмылка. — Ты же справишься, капитан, — спокойно сказала я. — Или, как обычно, только в окружении своих?
— Легкотня, — фыркнул он и сразу встал. — Это вообще-то моя повседневная походка.
Толпа взревела от смеха. Кто-то включил нужную песню. Гарри вышел в центр, сделал круговое движение плечами и начал: «I'm too sexy for my shirt...»
Он снял куртку, пошёл по ковру как по подиуму, позировал, крутился, бросал взгляды. Толпа визжала от восторга.
Для него это было не стыдно. Это было легко. Это было его стихией.
Даже я... позволила себе мимолётную улыбку.
Луи прыснул: — Я же говорил, он тренирует это дома. У него даже взгляд «из рекламы духов».
Джейн стояла с бокалом, напряжённая. Смотрела, как все смеются. Как он снова — в центре. Только не с ней.
Когда Гарри закончил, он вернулся и, прежде чем сесть, наклонился ко мне и тихо сказал: — Ну что, довольна? Или хочешь, чтобы я снял ещё и носки?
Я ответила так же тихо: — Нет. Я просто хотела убедиться, что ты способен быть собой, когда не боишься выглядеть глупо.
Он замер. Мгновение — и улыбка в глазах стала мягче, почти... настоящей.
— Хитрая ты, — пробормотал он и выпрямился. Громко, уже для всех: — Всё, меня можно звать в «Танцы со звёздами». Кто следующий?!
Толпа вернулась к веселью. Смех, музыка, новая партия Джанги. Но Гарри иногда бросал на меня взгляды. Без бравады. Без вызова. Просто — интерес. Внимание. И, может быть... уважение?
А я позволила себе просто смеяться. И быть не тенью.
ГЛАВА 13. Разбор маски
Я не люблю праздники. Они делают людей притворно тёплыми.
Даже те, кто вчера насмехался над тобой, сегодня могут прислать гифку с оленями и дежурное «С наступающим!». Как будто это что-то стирает. Как будто пустые огоньки на фоне заставляют забыть, кто они есть. Но я не забываю. Каникулы стали моим укрытием. В школе всё затихло, зато в голове — наоборот. Всё было кристально ясно.
Я открыла тетрадь, вычеркнула старое и вывела новой, жирной строкой:
ФАЗА 4: УНИЧТОЖЕНИЕ ИМИДЖА
Цель: подорвать образ «золотого мальчика» Гарри.
Методы: запущены.
Риски: всё ещё актуальны.
Он не подозревает. Всё ещё пишет. Иногда — ночью. Иногда — слабыми голосовыми, полными тишины и усталости. Я сохраняю их. Каждый. Я продолжаю играть. Фейковый образ — живая, поддерживающая, "другая". Та, кто «понимает». Та, кому он открывается всё больше. А за экраном я собираю. Анализирую. Нанизываю всё на нитку, как бусы из его ошибок. После вечеринки всё изменилось. Не глобально. Не сказочно. Но заметно. Я стала — видимой. Люди, раньше проходившие мимо, теперь задерживали взгляд. Кто-то кивал. Кто-то шептался за спиной, но уже не с насмешкой — с интересом. Я стала относительно популярной. И это было... непривычно. Словно мир слегка повернулся к тебе боком и сказал: «А, ты тут? Ладно, заходи.»
Некоторые пытались завести разговор. Однажды Джейн просто молча оценила мой лук в столовой взглядом, в котором было и одобрение, и угроза. Я проигнорировала. Популярность — это ловушка. Она делает тебя заметной. А я ещё не закончила.
Первая атака уже нанесена — урок натурного рисунка. Фото просочилось в сеть через одного из учеников.
Я даже не вмешивалась. Это был идеальный вирус — естественный, неподконтрольный, как слух, родившийся из воздуха. Его начали пересылать, обсуждать в групповых чатах. Кто-то добавил подпись: «Золотой мальчик на стуле — наконец без короны» На снимке он сидел в свету лампы — неловко, почти скованно. Всё было в рамках приличия: интимные части тела прикрывал лист — плотный, вырезанный из бумаги кленовый силуэт, как в классических школах рисования. Казалось бы, ничего вызывающего. Но эффект — резонировал. Школьники разделились. Одни — хихикали, шутили, пересылали мемы. Другие — замолчали. Потому что он выглядел красиво. Тренированное тело, подтянутая спина, напряжённые линии мышц — всё говорило о том, кем он был: футболистом, спортсменом, лидером. Для кого-то он стал еще более притягательным. Но я это предвидела. Я не злилась. Наоборот — запомнила. Этот кадр был слишком сильным, чтобы использовать его как разовый вброс. Я оставила его для финального хода — когда всё будет рушиться. И тогда даже идеальное тело ему не поможет.
Параллельно — работа через фейки. Мужской аккаунт всё глубже влез в переписку с Джейн. Она стала откровенной. Слишком. Даже прислала пару фото — тех, что не рассылают друзьям. Я сохранила их. Не для мести. Для доказательств. Инстаграм-образ Джейн — «стабильная, уверенная, преданная» — начал трещать по швам. Я использовала другую личину, чтобы отправить их в анонимную «сплетню недели» — рубрику в школьной фан-группе. Не всё сразу. Только намёки: «Кто-то изменяет капитану? Снова?» Комментарии рванули, как фитиль.
Луи продолжал писать. Он не знал, кто я — ни в одной из масок. Но он стал более замкнутым, внимательным. Он чувствовал, что что-то происходит. И что Гарри больше не прежний. Я остерегалась. Слишком много честности — опасно. Слишком мало — потеря доверия. Баланс был хрупким, как лёд на пруду.
А я? Я продолжала тренироваться. Не физически — психологически. Вечера я проводила с ноутбуком и схемами: гарри — как персонаж. Мотив, страх, слабость, точка срыва. Я изучала, как ведёт себя человек, теряющий контроль над образом. Какие слова его ломают. Какие действия — выбивают из равновесия. У меня были переписки, записи, скрины. Я строила алгоритм. Его имидж — фасад. А фасады горят быстро. Если правильно разжечь. В Новый год я сидела одна. Без мишуры. Без фонариков. Только ноут и открытая папка с пометкой Phase_4/Proofs.
Гарри не писал. Но я знала — он рядом. Он читает. Он думает. Он сжимается, как пружина.
А я уже держу палец на спуске.