Я достала тетрадь. Открыла первую страницу.
ПРОЕКТ: МЕСТЬ
Я перечеркнула это слово. Медленно. Несколько раз.
Под ним написала:
И если теперь я похожа на них — значит ли это, что я тоже стала частью их игры? Впервые я чувствовала себя не разработчиком, а сбойной программой. В моей голове больше не укладывался сюжет. Это уже не была последовательность фаз, а что-то бесформенное, как случайно активированная сцена в игре, где всё пошло не так.
Я больше не могла следить за ходами. Потому что сама — вышла из режима наблюдателя. Я стала одним из тех, чьими жизнями раньше двигала.
Тишина в комнате была такая плотная, что казалось — она вот-вот начнёт говорить.
И я впервые испугалась.
Не их.
Себя.
Через пару дней я прогуливала литературу. Просто не смогла сидеть в душном кабинете и обсуждать Евгения Онегина, когда в голове всё гудело. Я забрела в спортзал. Он был почти пуст. Только мягкий свет из окон и запах пыли от матов.
И вдруг из дальней части зала вышел Гарри.
Он остановился, когда увидел меня. Я — тоже.
— Не знала, что капитаны тоже прогуливают, — сказала я первым.
— А ты, оказывается, не только прячешься за колоннами, — ответил он, чуть усмехнувшись.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Потом он сел на мат у стены. Я — напротив. На безопасном расстоянии.
— Думаешь, я здесь потому что хочу весело провести время? — спросил он.
— Я думаю, ты в депрессии, — сказала я прямо.
Он не удивился. Только кивнул.
— Справедливо. Уже третью неделю не могу встать по утрам. В школе — маска, дома — пустота. А когда один, хочется просто исчезнуть. Не совсем. Просто... выключиться ненадолго.
Мне нечего было ответить. Только слушать.
— А ты почему тут? — спросил он, глядя на меня.
— Тоже пыталась выключиться. Только у меня это хуже получается. Я всё ещё в игре.
Он тихо усмехнулся:
— Ты не из тех, кто даёт себя выключить. В этом что-то завораживающее и пугающее одновременно.
— Хм. Возможно, потому что я тоже не уверена, кто здесь игрок, а кто — пешка.
Он замолчал на секунду, а потом спросил:
— Ты и Луи... вы стали как-то слишком близки. Это серьёзно? Не подумай, я не про романтику. Просто раньше он был... отстранённый. А теперь он смотрит на тебя иначе. Словно ты для него что-то значишь.
Я посмотрела на него внимательно, но спокойно:
— А тебе не всё ли равно?
— Просто наблюдение. Он раньше не смотрел на тебя так, — сказал он, глядя в потолок.
— А ты раньше вообще не смотрел на меня. И, к слову, между мной и Луи ничего нет. Он не из тех, кто влюбляется в тень. Мы просто понимаем друг друга. Иногда этого достаточно.
Он усмехнулся, без злобы:
— Кажется, в этом мы оба виноваты.
Он на секунду замялся, потом добавил:
— Слушай... может, как-нибудь втроём проведём время? Ты, я и Луи. Я скучаю по нему. Он был мне как брат, а теперь мы почти не общаемся. И если это единственный способ затащить его обратно — я даже готов потерпеть тебя в своём поле зрения.
Он криво улыбнулся, будто сам не верил, что это говорит.
Я приподняла бровь:
— Как великодушно. Потерпеть меня. Ты благороден, Стайлз.
— Только один вечер. Без сарказма. Или хотя бы с минимальной дозой.
— Увидим.
И я впервые не почувствовала острия между нами. Только неровную, странную, но почти настоящую паузу.
Мы сидели в зале, будто в нейтральной зоне. Без обвинений. Без масок. На минуту — просто двое людей, которым слишком больно быть собой.
Когда прозвенел звонок, мы разошлись в разные стороны. Не попрощались. Но я знала — что-то в этом мире сдвинулось.
И больше я не могла смотреть на него как прежде.
Позже в тот день я рассказала Луи о нашей с Гарри встрече в спортзале. Он слушал, не перебивая, только слегка приподнял бровь, когда я упомянула, что разговор был почти нормальным.
— Он предложил провести вечер втроём. Сказал, скучает по тебе. И что если я — единственный способ вернуть тебя хоть на час в его жизнь, то он готов меня терпеть. Представляешь? — я усмехнулась.
— Приятно быть разменной монетой, — сказал Луи, и в его голосе скользнула знакомая ирония.
— Знаешь, мне это показалось не такой уж плохой идеей. Ты ведь знал его дольше всех. Если кто и может вытащить настоящего Гарри — то это ты. Просто один вечер. Ради старой дружбы. Ради него. Ну и... немного ради меня. Давай попробуем?
Луи прищурился: — А тебе зачем всё это?