Я на секунду задумалась. А потом пожала плечами: — Наверное, мне просто понравилось выигрывать. И, может быть... я хочу вызвать Гарри ещё на одну дуэль.
Он рассмеялся: — Ох, Мэд. Ты неисправима.
Я улыбнулась в ответ: — Но ведь тебе это нравится.
Луи вздохнул, потом покачал головой:
— Это, наверное, худшая идея. Но и самая интересная из всех твоих. Ладно. Один вечер. Но ты за него отвечаешь.
Я кивнула. В этот раз — не ради победы. Ради правды.
Вечером, через пару дней, мы с Луи стояли у двери дома Гарри. Родителей у него не было — он написал, что они уехали на выходные, и дом в нашем распоряжении. Это звучало опасно. Или заманчиво. Зависело от того, кто слушал.
Гарри открыл дверь в простой футболке и мягких штанах, с растрёпанными волосами и сонными глазами — будто только что проснулся, и мы застали его врасплох. Будто мы не вечерами дуэли устраиваем, а пришли на пижамную вечеринку.
— Проходите. У меня даже есть что-то вроде еды, — сказал он, отступая в сторону.
Мы вошли. Дом был тёплый и тихий. Слишком тихий, как для короля школы. Я сняла куртку и мельком заметила, что Луи слегка напряжён. Гарри заметил тоже, но не сказал ничего.
— Можем посидеть в гостиной или на заднем дворе. Там фонари и гамаки, как в кино, — предложил он.
— Гамаки, — сказала я. — Мне нужно расслабить голову, прежде чем снова затеешь философские разговоры.
Гарри усмехнулся: — Я и не знал, что ты слушаешь, Мэд.
— Я всегда слушаю. Просто не всегда реагирую.
Мы устроились с лимонадом и чипсами. Луи сидел молча, но не отстранённо — скорее, наблюдая. Гарри старался вести себя легко, но в нём чувствовалась тревога. И в этой хрупкой, странной, почти уютной тишине я подумала, что вот она — моя сцена наблюдения.
Или — новая игра.
Мы проболтались сначала ни о чём: обсуждали фильмы, которые никто толком не смотрел, вспоминали нелепые моменты из школы, подделывали акценты и пытались угадать, кто бы из учителей лучше всех смотрелся в костюме супергероя. Луи оживился, когда Гарри начал подражать нашей биологичке — его пародия была настолько точной, что мы оба захохотали.
И, что удивительно, Луи и Гарри быстро нашли общий ритм. Они говорили о футболе, о каких-то смешных историях с тренировки, перебивали друг друга, спорили, смеялись. Гарри даже назвал Луи «старым предателем» за то, что тот ушёл в защиту, и Луи ответил, что «кто-то должен был спасать игру». Было тепло. Почти по-настоящему.
— Я скучал по тебе, Луи, — пробормотал Гарри, и по тону было непонятно, то ли он только сейчас это осознал, то ли сдерживал это всё это время. Он кинул в него чипсиной, а потом с полувздохом добавил: — Странно, как быстро всё может отдалиться, если не бороться за это.
— Ой, какие трогательные признания. Прямо голубки на закате, — фыркнула я, скрестив руки и покачав головой. — Дайте салфетку, я сейчас растаю.
— Не начинай. Знаешь, я много думаю о тебе в последнее время.
— Надеюсь, хотя бы без схем и графиков.
— Без. Но с вопросами. Много вопросов. Например, почему раньше я тебя не замечал? Почему Луи с тобой дружит? Но теперь... теперь я понял, почему.
Он смотрел на меня спокойно, почти слишком честно, и я — впервые за долгое время — не знала, что ответить. Поэтому просто отмахнулась:
— Звучит как диагноз. Мэдисон — головоломка недели.
— И месяца, если честно, — пробурчал Луи, кидая нам по подушке.
Мы все засмеялись.
— Луи точно по тебе не скучал, — фыркнула я, подбирая подушку, чтобы отгородиться от их «братской» болтовни.
Луи усмехнулся: — Ну, пару раз я был близок, но держался.
— А ты ревнуешь? — ухмыльнулся Гарри.
— Я просто не люблю делить внимание с лишним тестостероном.
— Можешь не делиться. Всё внимание — твоим победам.
— Особенно в тех случаях, когда ты в полном нокауте, — добавила я.
— Мне нравится, когда ты злая. Это бодрит, — подмигнул он.
— А мне нравится, когда ты проигрываешь. Это восстанавливает мировую справедливость.
Луи снова расхохотался: — О господи. Никогда не думал, что услышу, как вы флиртуете на языке пассивной агрессии.
— И уж тем более не ожидал от Мэд, — добавил он. — Я думал, она бесчувственная скряга.
— Ага, я так и записана у тебя в телефоне? — съязвила я.
— В избранных, между прочим, — усмехнулся Луи.
— Даже не знаю, кого из вас опаснее недооценивать, — вставил Гарри. — Сначала вы оба кажется безобидными, а потом один — молча режет сарказмом, а другая — уничтожает в игре, где я вообще-то был чемпионом.