Я молчала. Потому что он говорил то, что я сама не могла сформулировать. А потом добавил:
— Просто обидно, что всё было ложью. Мы все жили в симуляции. И только ты нажала "разоблачить".
Машина свернула. Я узнала улицу, потом дом. Я напряглась.
— Это его дом, — сказала я тихо. — Гарри.
Луи лишь кивнул.
— Он хочет поговорить. Только ты и он. Без всего.
Я выдохнула. И вышла. Как игрок, который знает, что это последняя дверь. Только вот она была уже открыта.
Я стояла в дверях его дома. Сердце билось так, будто игра вот-вот окончится. Не босс-файт. Не кат-сцена. Просто момент истины. Я вошла в дом без стука. Тихо. Как тень, которой я всегда была. Он сидел в зале. На полу, у стены. В тени. Без Джейн. Без телефона. Без своей роли.
— Спасибо, что пришла, — сказал Гарри. Голос хриплый, уставший. — Я давно хотел сказать тебе кое-что. Только не знал, с чего начать.
Я не отвечала. Смотрела.
Он вдохнул:
— Мне правда стыдно за то, что случилось с Лилит. Нет оправданий. Только слабость. Джейн... она придумала этот "розыгрыш". Я знал. Не остановил. Даже поучаствовал. Потому что... если бы я сказал "нет", меня бы выкинули из круга. А я не мог — отец следит за каждым моим шагом. У него план: команда, титулы, поступление. Я не мог потерять эту иллюзию.
Он опустил взгляд. Тишина.
— Джейн была... удобной. Она знала правила. Мы были идеальной парой для фасада. Но внутри — пусто. Я не любил её. И не доверял. Просто держался. Потому что страх. Потому что иначе — я никто. Отец бы засунул меня в его бизнес и лишил всего. Футбол я терплю ради статистики. Я давно ненавижу это всё.
Он замолчал. Взгляд — в пол.
— Джейн была... удобной. Она знала, как всё устроено. Мы были идеальной парой для фасада. Но внутри — пусто. Я не любил её. И не доверял. Но держался. Потому что страх. Потому что иначе — я никто. Отец бы засунул меня в бизнес, который я ненавижу, и лишил меня всего.
Я не перебивала. Только слушала.
— Я не оправдываюсь. Просто... хочу, чтобы ты знала: я был слабым. А ты — нет.
Он посмотрел в сторону. Я смотрела на него. И не видела того самодовольного короля школы. Только мальчика, которого система сделала пешкой.
И — к своему ужасу — я почувствовала к нему что-то большее.
Это не была жалость. Это было... тепло. Тихое, неожиданное. Оно рождалось из пустоты, где раньше был только гнев. Из его сообщений, из того, как он сидел на лавке, как говорил в темноте. Из уязвимости, которую он показывал — не зная, что я это вижу.
Мне хотелось подойти ближе.
Но я осталась на месте.
— Почему ты продолжал быть с ней? — спросила я. — После всего.
Он выдохнул:
— Потому что не знал, куда уйти. К кому. Потому что верил, что хоть кто-то рядом. Но, думаю, я всё это время хотел не её. Хотел... быть увиденным. Настоящим. Не глянцевым. Не капитаном. Просто собой.
Я снова посмотрела на него. И вдруг вспомнила: в той игре, которую я проектировала, был персонаж — не герой, не враг. Просто сломанный юнит, сбойная модель, которая ждёт, чтобы её перезаписали.
Гарри — был таким.
— После твоего выступления на балу... я понял, как легко рушатся мифы. И как долго строятся настоящие вещи.
Мы молчали. Минуту. Две. Я чувствовала, как в груди дрожит что-то острое и тяжёлое.
Я подошла ближе. Медленно. Он поднял глаза — и я впервые увидела в них то, что не распознаёт ни один игровой движок.
Настоящее.
И поняла: эта игра закончилась. Финальный уровень пройден.
Но сценарий можно написать заново.
— Ты знала, что это изменит всё, — сказал Гарри.
Я кивнула.
— Я злился. Сначала. Потом — благодарен. Знаешь, странное чувство, когда хочешь ненавидеть человека, но он... вытаскивает тебя из самого себя.
— Я не герой, — прошептала я. — Я просто хотела справедливости.
— А получила?
— Нет. Получила тебя. Настоящего. И не знаю, что с этим делать.
Он посмотрел. Без масок. И я вдруг поняла: быть собой — страшнее, чем быть врагом.
Но я была готова рискнуть.
— Я не знаю, смогу ли я быть другим, — тихо сказал он. — Но, может, когда-нибудь... стану хотя бы настоящим.
Я решила уйти..
— Я тоже не знаю, кем теперь быть, — сказала я. — Я разрушила игру, но не построила новую. Мы можем сами написать. Каждый. Сам. Пока, Гарри.
Он кивнул. Медленно.
— Спасибо, что хотя бы зашла.
— Это было важно, — ответила я.
И вышла.
Во дворе стоял Луи. Прислонившись к машине, с тем же спокойным лицом. Он ничего не спросил. Просто открыл дверь и сел за руль.