Чтобы отвлечься, я создала ещё один фейк. Мужской. Совсем другой стиль. Аккаунт, с которого начала писать Джейн. Аккуратно, непринуждённо. Вопросами, шутками, интересом. Я хотела узнать, о чём она молчит. Что ещё скрывает. И если этот способ сработает — я доберусь до её слабостей напрямую.
Но в глубине себя я уже чувствовала странную моральную двойственность. Всё это было частью плана, я знала. Но каждый раз, когда переписывалась с Гарри или слышала его голос, что-то во мне сдвигалось. Я не хотела этого. Не должна была. Но не могла это остановить.
ГЛАВА 8. Химия
Иногда судьба сама подкидывает удобные инструменты.
В понедельник на химии миссис Кларк распределяла нас по парам для группового проекта. Я, как всегда, надеялась остаться одна или попасть к кому-нибудь из тех, кто вообще не обращает внимания. Но всё пошло не по плану:
— Мэдисон и Луи, — объявила она.
Я подняла глаза и увидела, как он повернулся ко мне с удивлением. Не насмешкой — скорее, узнавая. А потом чуть улыбнулся.
— Это ты... — тихо сказал он, — та, кто обыграла Гарри в бирпонг? И в вышибалы тоже?
Я прищурилась:
— Впечатлило?
— Определённо, — усмехнулся он. — Погнали делать доклад, чемпион.
Мы устроились в библиотеке. Работали с ноутбуками и книгами, и я заметила, что с ним не нужно изображать. Он не пытался казаться кем-то. Не выпендривался. Был просто... нормальным. Умным, ироничным, внимательным.
Он стал расспрашивать про мои рисунки. Я сказала, что интересуюсь дизайном игр. Луи удивился — приятно. А потом начал говорить о том, как в детстве мечтал стать иллюстратором комиксов, но отец настоял на спорте.
Я машинально делала пометки на полях. Не для проекта — для себя. Мне было важно запомнить нюансы, детали, то, что можно будет в дальнейшем интегрировать в общую симуляцию. Каждый новый разговор — как загрузка новой анимации для модели персонажа. Чем больше информации — тем реалистичнее реакция.
И вот так, слово за словом, я узнавала больше.
Они с Гарри часто прикрывали друг друга. Луи ненавидел, когда Джейн вмешивалась в их разговоры. Сказал, что с некоторых пор она стала другой. Я слушала и кивала, иногда задавая уточняющие вопросы, всё аккуратно фиксируя в голове.
Этот доклад стал для меня ключом.
А Луи, похоже, начинал видеть во мне не просто одноклассницу. И это было опасно.
Но, возможно, полезно.
Тем временем Гарри продолжал писать на фейковый аккаунт. Всё чаще. Его сообщения стали длиннее, откровеннее. И в какой-то момент он начал настаивать на встрече.
Я знала, что это рано. Опасно. Но и терять интерес с его стороны было нельзя.
Я придумала компромисс:
«Хочешь увидеть меня — приди на кружок изо. Там, где рисуют с натурщиков. Будешь моделью. Не волнуйся, одетой.»
Он ответил почти сразу:
«Серьёзно?»
«Серьёзней некуда. Хотел встречи — вот тебе шанс.»
Это дало мне ещё немного времени. И ещё одну возможность — увидеть, как он ведёт себя в незнакомой роли. Без контроля. Под вниманием других.
И, возможно, впервые — в моём мире.
Он пришёл. Гарри. На удивление вовремя. В простом тёмном свитшоте, с растрёпанными волосами и чуть сбитым с толку взглядом. Его походка была не такой уверенной, как обычно, будто он шагал в чужую территорию.
Я заранее надела очки и собрала волосы в тугой пучок. Одежда была простая, нейтральная. Никто из ребят по кружку меня не знал по школе — и он, похоже, тоже не узнал.
Я сделала вид, что просто одна из тех, кто пришёл рисовать.
Когда преподаватель объяснил позу и поставил свет, Гарри сел на стул. Он не искал глазами знакомых. Только один раз мельком оглянулся и встретился со мной взглядом — но проскользнул дальше, не задержался.
Я взяла карандаш и начала. Не лицо. Форма. Силуэт. Плечи, как он держит спину, как дёргает рукой от неловкости. Я рисовала не его — его напряжение. Его попытку быть кем-то.
Я изучала его так, как изучают поведение игрока при первом прохождении: не навык, а неуверенность. Не контроль, а срыв. И, может быть, впервые — он был по-настоящему собой.
И это пугало меня сильнее, чем всё остальное.
Через пару дней всё всплыло. Кто-то из кружка выложил фото — размытое, но на нём однозначно был Гарри в той самой позе. Подпись была из серии: «Капитан команды решил сменить карьеру?»
Сначала все подумали, что это шутка. Но потом по школе поползли слухи. Кто-то начал называть его "натурщиком", кто-то — "извращенцем". Его популярность не рухнула — но чуть пошатнулась. Он это чувствовал. И я тоже.