— Не будет больше причин для войн, — искренне продолжает тетка, — всем будет вволю воздуха и пространства. Люди перестанут сражаться за собственность, за пищу, за деньги и энергоресурсы.
Мутанты дружно рукоплещут ее изображениям.
«А что вы с религией будете делать? — думаю про себя. — Считаете, что все сытые да здоровые про веру свою и думать забудут? Что-то я в этом не уверена…»
Время от времени мимо проходит то один, то другой мутант, но никто не удостаивает нас ни единым взглядом. Стараемся слиться с толпой и то аплодируем вместе со всеми телевизионной агитаторше, то деловито принимаемся разглаживать и без того туго натянутые одеяла или ставить ровными рядами ботинки.
— Помните, — белохалатница переходит к следующему пункту, — вы, избранные, вы необходимое звено в ре-эволюционной цепочке. Без вас ре-эволюция не состоится. Новый режим должен быть чист и не запятнан. Все расы — равны, все гендеры равноправны. Но ни больным, ни слабым в новом обществе места нет и не будет.
— Все гендеры? — шепчет удивленно Надж. — Я всегда думала, что есть только два пола, мужской и женский. Они, наверное, еще какой-то третий создали.
Нас всех пятерых скривило от этого омерзительного, но вполне правдоподобного предположения.
— Я обращаюсь к вам! Если вам известен тот, кто достоин мученической смерти во имя будущего общественного рая, немедленно доложите старшему по званию, — призывает тетка с экрана. — Вы будете замечены, отмечены и поощрены.
Смотрю на наших с нескрываемым негодованием:
— Это что же, она призывает стучать на слабых, закладывать несовершенных? — тихо переспрашиваю я свою стаю в надежде, что ослышалась. — Но тогда получается, всех, кто несовершенен, надо в бойню! Ведь совершенных на свете нет! Значит, она хочет покончить со всем человечеством до единого.
Это ты, Макс, здорово сказала. Точнее выразиться я бы и сам не мог!
Голос. Снова он. Что ему теперь надо?
Ты там, где тебе быть и положено. И делаешь то, для чего предназначена, — продолжает Голос. Он так редко меня хвалит, что я оторопела. — Но скажи-ка ты мне на милость, ты уверена, что ты с ЭТИМ справишься в одиночку?
«Почему в одиночку, — думаю я. — Со мной Ангел и Надж, и Тотал, и Ари».
Тебе недостает половины твоей семьи, — говорит Голос. — Это же половина твоей армии.
«Хочешь сказать, что я в этом виновата? При чем тут я? Это все он!»
А хоть бы и он. Это не значит, что проблема теперь не твоя. Решать-то ее тебе!
Я подозрительно прищурилась. На телеэкране белохалатница снова перешла на немецкий.
«И что ты теперь хочешь сказать?» — думаю я.
Я не хочу сказать. Я тебе ГОВОРЮ, что тебе необходима вторая половина стаи. Тебе нужно больше бойцов. Их необходимо срочно вернуть.
Похоже, я застонала вслух.
86
— Из нас получатся классные шпионы, — шепчет мне на ухо Надж. — Правда?
В поисках компьютера мы все пятеро ползем по вентиляционной трубе. Миновали еще один барак. Потом кафетерий, туалеты — отхожее место, видать, даже совершенным существам порой необходимо. Дальше несколько офисов, где корпят служащие.
Нам срочно необходима пустая комната с компьютером. И стол с горячим обедом. И каждому по удобной кровати! Мне кажется, мы уже не одну милю проползли по холодному железу. И вот, наконец, под нами кабинет, тускло освещенный мигающим компьютерным монитором. А в кабинете — никого.
Тихо-тихо отвинчиваем вентиляционную решетку и по одному спрыгиваем вниз. Сейчас заорет сигнализация. Нет… Пока все тихо.
— Давай быстрее, — командую я Надж. — У них, может, какая-нибудь беззвучная сигнализация установлена, ультразвуковая. И инфракрасные камеры скрытого наблюдения. Минута у нас есть. Но не больше.
Надж кивает и садится перед компьютером. Кладет руки на клавиши и расслабленно откидывается на спинку кресла. С каждой секундой я дергаюсь и психую все сильнее. Что она, заснула, что ли!
Вдруг она открывает глаза, мельком бросает взгляд на клавиатуру и принимается печатать.
На экране открывается и-мейл программа.
— Как у нее это только получается! — восхищенно шепчу я.
— Порядок. Я на связи, — рапортует Надж.
— Молодчина! — сердце у меня прыгает. И не только от страха, что нас вот-вот засекут и схватят. — Скажи Клыку, чтобы они все немедленно летели в Лейденхейм. Скажи ему, что дело плохо. Очень плохо.
Надж быстро печатает.
— Пиши еще, что они уже начали свое страшное дело. И, чтобы бросить им палки в колеса, у нас есть максимум пара дней, а скорее, пара часов.