Виктор действительно только сейчас начинал понимать то, о чем говорил ему Йорг.
— То есть, ты хочешь сказать, что если этот спутник там летает, то он должен был недавно проводить коррекцию своей орбиты?!
— Наконец-то! Ну наконец-то, командир! — Йорг даже вскочил с пола и почти подбежал к сидящему на стуле Виктору. — Да… именно так! Именно это я и хочу тебе сказать! Как он мог это делать, подумай сам, если сотни лет на Земле уже нет ни одного живого человека! Запуск объекта в космос это сложный процесс, технологически сложный процесс. Его не может запустить в космос обезьяна, да и даже голый мужик с дубиной не может запустить. Это технологии, это ракетостроение, это робототехника! А если бы здесь были такие технологии, если бы они откуда-то отсюда запустили бы этот чертов спутник, то мы бы уже давно нашли здесь следы тех, кто сделал это… Поверь мне, мы бы очень быстро их нашли… или они нас! А здесь… ты сам видишь, здесь пусто! Кто, вопрос, тогда занимался этим спутником?! Этот мужик с Библией, увешенный крестами или его сын, который рисовал кораблики на полях?!
— Возможно, что спутник сам корректирует свою орбиту? — робко спросила Каролина.
— Нет! — возбужденно отрезал Йорг. — Не возможно! То есть теоретически возможно, но практически — нет! Год, два, десять, двадцать, пятьдесят… может даже сто, хотя нет, какие сто! Пятьдесят, не больше, это точно, и топливо в двигателях, которые отвечают за корректировку орбиты, закончится и через пару десятков лет такой спутник сойдет с орбиты и сгорит в земной атмосфере! Но он же летает, мать его за ногу!!! Почему он летает?!
— Либо кто-то корректирует его орбиту, — начал Виктор, — либо…
— Либо запустили его совсем недавно, — закончила Каролина.
— И третьего не дано! Третьего варианта здесь нет!!! Не знаю кто и не знаю что, но мы не одни здесь, как мы думаем! Все эти разрушения, все эти гнилые здания, разрушенные мосты, эти истлевшие трупы… все это только видимая часть спектра, но есть еще что-то большое, что мы не видим и не понимаем! Это я хочу сказать вам и это я хочу, чтобы вы поняли! Возможно дальше, где-то на этой планете, есть города, есть космодромы, есть жизнь… Но… — Йорг отошел от стола и подошел за запыленному, еле подсвечиваемому звездами окну, — но… судя по всему, жизнь там… она будет сильно отличаться от того, к чему мы успели привыкнуть!
Йорг замолчал, видимо ожидая услышать какие-то возражения или замечания. Но их не последовало. Каролина и Виктор лишь молча смотрели на него. — Что молчите! Какие есть мысли?!
— Не знаю, что сказать тебе, старина! — заговорил после долгой паузы Виктор. — Я не знаю, что происходит здесь и все мои мысли это только догадки. Но по тому, что вижу я здесь, я могу сказать, что если здесь и остались какие-то люди, то жизнь их явно не отличается высокой организацией и тем размахом, с которым они жили в нашей время. Если какие-то люди и есть, то это лишь примитивные существа, ползающие где-то в подземельях, живущие отдельно на каких-то окраинах, вроде этого, нашего товарища, который лежит в соседней комнате. При такой организации, они не способные делать ничего: ни отправлять в космос спутники, ни делать эти чертовы корабли, которые мы видели на картинках. Возможно, твоему спутнику есть какие-то другие объяснения, возможно это просто падающий с геостационарной орбиты какой-то старый коммуникационный спутник, которые снижался тысячу лет и только сейчас, чтобы порадовать нас, так сказать, достиг видимой нам высоты… В любом случае, мы ничего этого не знаем и узнаем ли — это большой вопрос. Все, что мы могли сделать, мы сделали. Мы проделали большой путь. Сколько мы прошли — сорок, пятьдесят километров, но это только малая доля того, что мы могли изучить, лишь малая капля в бескрайнем океане того, что некогда называлось «глобальной цивилизацией». Чтобы изучить здесь все, чтобы понять, наконец, что пошло не так и что случилось с этой чертовой планетой, у нас нет ни ресурсов, ни времени, да и желания, если честно, особого нет, по крайней мере у меня! — Виктор поднялся со скрипевшего стула и медленно отошел в сторону, туда, где, прижатым к стене, стоял какой-то старый покосившийся диван.
— И что теперь нам остается делать, командир? — уже тихо спросил его Йорг.