— Не спиши, осторожно! — снова попросил его Виктор. Они приближались к наиболее разрушенному участку моста. Здесь, ближе к середине, уже ощущался ветер. Он дул откуда-то слева, с той стороны, где был Орион.
— Я всегда осторожен! В отличие от тебя, я медкомиссию не покупал! — Йорг подмигнул Виктору и первым вступил на узкую неразрушенную часть моста. С какой-то легкостью, показавшейся Виктору невозможной, он перебрался через сложный участок и вскоре оказался на противоположной части пропасти.
— Давайте смелее! Главное, не смотреть вниз!
Виктор кивнул Каролине:
— Ты первая!
— Я возьму твой рюкзак!
— Не надо, я сам… Я капитан корабля, черт возьми, а не какой-то там цыпленок! — натянутая улыбка вспыхнула и угасла на его лице. Каролина не улыбнулась ему в ответ, она молча повернулась и осторожно начала продвигаться вдоль пропасти к противоположной ее части, где, стоя почти на самом краю, ожидал ее Йорг. Она не боялась высоты так, как боялся ее Виктор, но полоска бетона, по которой она двигалась, была настолько тонкой, что, казалось, в любой момент с нее можно было сорваться вниз.
— Эй! Под ноги смотри! Под ноги! — кричал ей Йорг с другого края. Он вытянул вперед обе руки и хотел схватить Каролину, лишь только она будет в зоне досягаемости. — Хорошо, хорошо, половина позади! Осторожно, ветер! — налетевший снова холодный поток задул с такой силой, что Каролина невольно остановилась. — Ничего страшного, сейчас он пройдет и ты пойдешь!
Но он прошел. Прошло несколько секунд, прошла уже почти минута, а ветер не менялся и не ослабевал. Напротив, казалось, его сила только увеличилась. — Ладно, давай двигайся дальше! Он тут черт его знает сколько еще будет дуть! Осторожно только! Медленно, шаг за шагом!
Каролина вытянула вперед ногу, за ней вторую. Черепашьими шагами двигалась она к краю, на котором, маша руками и подбадривая ее, стоял Йорг. Оставалось несколько шагов, буквально два или три, как вдруг, нога ее наступила на что-то непрочное, какой-то камень, или кусок бетона. Каролина вскрикнула, пыталась схватиться за край, но потеряла равновесие и ее тело быстро потащило в сторону.
Виктор в ужасе схватил себя за голову обеими руками. Машинально, по какому-то инстинкту сохранения ближнего, он подался вперед, к краю пропасти, но перед краем он остановился и замер, пораженный нечеловеческим страхом и бессилием. Йорг, напротив, не растерялся. С прытью, которую в его полноватом теле было сложно даже представить, он рванулся вперед, на этот узкий участок бетона, на котором, крича и размахивая руками, балансируя в какой-то жалкой попытке выжить, болталась Каролина. Ее шаткое равновесие вскоре нарушилось окончательно, центр тяжести тела сместился к пропасти, но в этот момент, в этот самый последний момент, отделявший тело живое от растерзанного камнями окровавленного объекта, Йорг успел подскочить к ней и схватить ее за пояс. Это не удержало ее в равновесии, но дало ей возможность опуститься на грудь, и зацепиться за край, свешивая ноги с моста вниз.
— Держу! Держу тебя! — орал Йорг ей прямо в лицо. Слюни вылетали из его широко раскрытого рта. Они попадали на лицо Каролины, на ее скафандр, они падали вниз, растворяясь где-то там, в бесконечной пустоте.
Каролина слушала его, но не слышала. Ужас охватил ее настолько, что она не могла говорить, не могла думать, не могла принимать решения.
— Ногу, подними левую ноги и закинь ее на эту бетонку! — орал ей Йорг прямо в лицо, но она не понимала его. Она слышала лишь приглушенные звуки, которые долетали до нее будто откуда-то издалека. Так же как и Йоргу, ей казалось, что в этом потоке завывавшего ветра, она почувствовала запах жаренного, чуть позже, что где-то вдали, слышны были голоса детей и звуки большого города. Ей почему-то казалось, что настоящая ее жизнь не может закончится так, в один миг, в этот самый миг, здесь и сейчас, что все то, что происходило с ней в эти последние недели, что происходит сейчас это лишь сон, больной, вызванный наркотическим опьянением от введения в анабиоз сон, что скоро она откроет глаза и увидит, что ничего не изменилось, что вокруг было все то, что и до этого: киоски с хот догами вдоль набережной, с их вечным ароматом, толпы кружащих вокруг людей, что она все тот же человек того же двадцать первого века, с прежними страхами, переживаниями и… надеждами. И нет трупов, нет разрушенной до неузнаваемости Земли, листья на деревьях не сворачиваются в трубочку при приближении дождя и что, выходя утром в халате на балкон, она по-прежнему слышит голоса птиц и треск кузнечиков в кронах деревьев напротив.