И вдруг ей стало легче. Здесь и сейчас, болтаясь на чаше весов между жизнью и смертью, она вдруг поняла, что в ее текущей жизни, в настоящем ее состоянии, не осталось больше ничего, что можно было беречь. Что этот кошмар во сне или наяву, должен рано или поздно закончиться и чем раньше он закончится, тем лучше будет для нее, для всех них. Лицо ее преобразилось в улыбке. Первый раз за столь долгое время, улыбка эта была настоящая и искренняя.
— Что ты?! Что ты?!! — красное лицо Йорга висело над ней. — Ты с ума что ли сходишь… твою мать?!! — взревел он, в каком-то бешенстве. Он хотел было ударить ее по лицу, чтобы привести в чувства, отрезвить от безумия, в которое ее слабая психика вгоняла ее, но его руки, обе его руки крепко держали ее за пояс. — Виктор, твою мать! Виктор! — заорал он, смотря вправо, туда, где перед пропастью, с прижатыми по-прежнему к голове руками, стоял Виктор. — Сюда! Давай сюда, я не выдержу, я ее…
Но в этот момент, произвольно или нет, Каролина ослабила руки и тело ее медленно поползло вниз, увлекая за собой Йорга. Он заорал, как раненное животное, отцепился одной рукой от пояса Каролины, схватился за бетон, сдирая кожу об его поверхность. Он пытался подтянуться, удерживая ее и, одновременно, себя. Но было уже поздно. Его грузное тело проехалось вперед, перевалилось через Каролину и кубарем полетело вниз. Послышался визг, крик… Кто кричал, кто нет, в этой какофонии звуков было сложно разобрать. Казалось, кричали все, но голоса всех были настолько искажены ужасом, что смешались в одной неопределенной звуковой массе.
Виктор, и он долго потом припоминал себе это, закрыл глаза обеими руками и долго их не открывал. Он не был трусом, не был сопляком, теряющим сознание от одного вида какой-то жесткой сцены. Он сделал это непроизвольно, сделал, так, как, наверняка, сделали бы многие из тех, кто оказались бы на его месте. Но он не мог ничего сделать с собой, тело его будто окаменело. Перед ним будто выросла какая-то невидимая стена, которую нельзя было ни обойти, ни через которую пролезть.
По прошествии нескольких секунд он продолжал слышать эти звуки, эти нечеловеческие крики, будто оба они, Йорг и Каролина, по-прежнему были здесь, по-прежнему висели на этом куске моста, цепляясь в эти последние моменты за свое жалкое существование. Он отвел руки от лица и посмотрел вперед. Так и было! Они действительно оба свисали с моста над пропастью: Каролина, уже с каким-то ужасом на лице, за ней Йорг, державшийся обеими руками за ее пояс. Он кричал, вернее визжал что-то, что нельзя было разобрать. Вероятно, он звал его на помощь, хотел, чтобы Виктор спас его!.. Но Виктор оставался неподвижен, только дрожащие его руки вытянулись вперед, будто говорили им обоим: «Все нормально! Все будет нормально, только успокойтесь!»
Но нормальным не было ничего. Каролина продолжала сползать вниз, вместе с ней и Йорг. Был слышен треск ее скафандра, разрываемого острыми, торчавшими из разрушенного моста, кусками арматуры.
— Твою мать, твою мать, твою мать! — надо было прийти в себя, терять больше времени было нельзя! Виктор ударил себя по щеке один раз, ударил второй. Он бил не ладонью, не так, как бьет жена, припершегося пьяным с работы мужа, бил с силой, наотмашь. — Держитесь, держитесь… сейчас… сейчас! — он опустился на колени и пополз по узкой бетонной части моста вперед. Ветер с силой завывал в ушах, он пихал его, толкал вбок, как будто этих двух, пойманных в ловушку этого моста людей, было ему недостаточно. — Сейчас, сейчас… подождите немного, еще немного! — острые камни впивались в его пальцы и колени, но собственная боль интересовала в этот момент его меньше всего. Рюкзак его съехал на бок и болтался над самой пропастью, пытаясь увлечь его за собой. Он дернул плечом, поднял вторую руку и рюкзак камнем полетел вниз, разбиваясь через несколько секунд где-то внизу о камни. — Я уже почти тут… почти! — через минуту с небольшим он добрался до космонавтов и замер на несколько секунд, не зная, что делать дальше. Крики прекратились, Каролина молчала, только Йорг, запинаясь и хрипя, как мантру, уже тихо, повторял одно и то же: «Спаси меня! Спаси меня!»
Виктор нащупал коленями твердую опору и уперся в нее. Он протянул вперед обе руки, схватил Каролину за скафандр на спине и начал тянуть на себя. Но сотня с лишним килограммов, совокупная масса обоих космонавтов, было больше того, что мог он осилить. Он потянул один раз, никто не двинулся вверх, никто не поднялся даже на сантиметр. Виктор подвинулся чуть ближе, уперся коленом в какой-то острый кусок бетона и с силой дернул еще раз. Но сил его было не достаточно.