— Мы где-то уже совсем рядом! — Виктор подбадривал Каролину, которая почти все это время молчала. Она не могла или не хотела говорить; время от времени, Виктор замечал слезы, которые текли по ее лицу и которые она старалась прятать.
Уже почти сутки, как они ничего не ели и не пили. Влажный воздух вокруг и туман наполняли воздух влагой, давая хоть какую-то насыщенность утомленным телам. Но пить хотелось ужасно, как ужасно хотелось и есть. Несколько раз Виктору казалось, что он чувствовал запах жаренного, что до носа его доносился тонкий аромат сделанных на сковороде котлет, а может поджаренных где-то на барбекюшнице сосисок. Но он знал, что всего этого нет, что это лишь вкусовые галлюцинации его изголодавшего воображения. Несколько раз он чувствовал запах так ясно, так отчетливо, что ему казалось, что справа или слева от этой дороги, где-то на обочине, стояли уличные торговцы сосисками, которые готовили их прямо при тебе и завертывали в горячий хлебец. Несколько раз запах и ощущение было настолько сильно, настолько реально, что он даже хотел окрикнуть Каролину, спросить, не чувствует ли она, не кажется ли ей, что где-то здесь, совсем рядом, есть еда, не энергетическая, спрессованная в маленькие таблетки, а еда настоящая, еда ароматная, из того далекого уже мира. Но Каролина продолжала брести вперед с опущенным вниз лицом. Ей ничего не казалось, мысли о чем-то другом наполняли ее сознание.
Вскоре они начали подниматься на холм. Казалось, «Орион» должен был быть где-то рядом, может за этим деревом, может за этим кустом. Несколько раз Виктор останавливался и прислушивался, не было ли слышно Хью и Алиссы, их вечных споров. Может треск ветвей под ногами, может удары обшивки по корпусу корабля? Но все было тихо. Даже ветер и тот, казалось, боялся проникнуть сюда, в царствие этого тумана.
Они уже прошли километр от развилки, может больше, а корабля все еще не было видно. Прибор на руке снова начал показывать зону повышенного радиационного фона. Здесь, по эту сторону моста, таких зон было существенно больше.
— Стой, не иди дальше! — Виктор окрикнул Каролину, которая, не заметив, что Виктор остановился, продолжала двигаться дальше. — Здесь что-то не то, совсем не то. Дальше идти нельзя, уровень радиации возрастает.
Каролина медленно развернулась и сделала несколько шагов навстречу Виктору. Она не бежала, как прежде, не отпрыгивала, пряча лицо в руках, как делала это еще несколько дней назад, будто слова «повышенная радиация» не пугали ее уже так, как прежде, будто она смерилась уже с тем, что и ее гибель не за горами.
— Нам надо вернуться, мы где-то пропустили поворот, пошли куда-то не туда!
— Я устала, — она и опустилась на мокрую от влаги траву, — давай отдохнем, пойдем завтра!
— Завтра?! Завтра у нас уже не будет, у нас нет ни еды, ни воды! Мы… мы завтра будем уже не в состоянии куда-то идти! Да и дождь! — будто вспомнив что-то, Виктор быстро отошел в сторону, к ближайшему кусту, листья на нем были развернуты, — …эти листья пока развернуты, но они могут свернуться в любую минуту, дождь может начаться совсем скоро!..
— Не хочу, — все так же тихо проговорила Каролина.
Виктор нагнулся к ней. Она смотрела бессмысленно куда-то вперед, будто сквозь него, будто не было ни его, ни этого тумана, ни, вообще, всего этого Ада.
— Надо, Лина, надо! — он взял ее за руку и потянул на себя. — Она медленно приподнялась. — Пойдем! — он пошел назад, но она оставалась неподвижной. — Пойдем, говорю тебе. Ты что? — он снова вернулся и снова взял ее за руку. Он повел ее за собой и она медленно пошла за ним. Он отпустил ее руку, и она остановилась.
— Да ты с ума что ли сошла?!! — накинулся он на нее, но вдруг подумал, что может быть у нее жар, температура. Он коснулся ее лба рукой. Но лоб не был горячим.
— Оставь меня, я дойду сама! — она убрала руку, которую Виктор снова хотел взять. — Я больше не могу и… я не хочу…
— Пойдем, Лина, нечего тут спектакли разыгрывать! — он с силой схватил ее за руку и потащил за собой. Она не сопротивлялась и пошла, как идет за хозяином послушное домашнее животное, не ведая и не представляя того, куда идет и зачем.
Через час с небольшим они снова были у подножия, где начиналась развилка. Идти вниз было легче. Примятая трава и следы на земле хорошо показывали дорогу обратно даже в этом тумане.