Сзади послышался шум и Хью повернулся. На входе стояла Каролина. Она пыталась сдержать свои слезы, но они катились из ее глаз большими каплями.
— Там я был Богом, — подытожил Хью. Взгляд Каролины нисколько не смутил его. — А здесь… здесь я лишь бессмысленное говно! — он медленно приподнялся и пошел к выходу. Его ботинки громко стучали по полу корабля. Вскоре послышался хлопок металлической двери в каюту и звук шагов затих.
— Это правда? — глотая слезы, проговорила Каролина.
— Что он бессмысленное говно? — спокойно спросил ее Виктор.
— За нами никто не прилетит? — Каролина больше не пыталась сдерживаться, и слезы текли тонкими струйками по ее искривленному гримасой лицу.
— Прилетят, — как-то не сразу и будто не уверенно проговорил Виктор. — Если они услышат нас, они обязательно прилетят. Но мы здесь надолго. Не Земля, а эта планета будет нашим домом на годы, а может и на десятки лет. Все, что есть здесь вокруг, нам надо будет изучить, поскольку от этого зависит наша безопасность и… наша возможность дождаться их. Вся аппаратура, рабочая аппаратура, которая у нас есть в наличии, должна быть направлена на одно — на отправку сигналов на Землю. Вместе с этими сигналами мы будем отправлять данные наших анализов атмосферы, фотографии, записи наших голосов. Мы пока не можем сказать с точной уверенностью, уходят ли эти сигналы в космос. Но день за днем, год за годом, мы будет отправлять их. Это часть нашей миссии, это единственный инструмент нашего выживания. Не хочу обманывать вас. Мы здесь надолго и мы должны это принять, как бы тяжело нам это не казалось. Надо научиться мириться с эмоциями и с особенностями характеров каждого. Жизнь в ограниченном пространстве это вещь сложная. Но если мы хотим выжить, другого выбора у нас нет!
Часть 4. Новый мир
1
Слабый ветер подул в приоткрытое во двор окно и Кораблеву стало немного зябко. Он приподнял голову и вдохнул полной грудью летний лесной воздух. Сегодня он не стал, как обычно, вставать с кресла, не поковылял старческими ссохшимися ногами к окну для того, чтобы закрыть его. Он не боялся простыть, не боялся заболеть. Он продолжал сидеть на краю кровати и сосредоточенно смотреть вперед, куда-то перед собой. Сегодня, точно так же, как и тогда, как двадцать четыре года назад, он чувствовал какой-то страх и одновременно какое-то странное возбужденное состояние, будто что-то новое открывалось перед ним, какой-то совершенно другой этап в его жизни.
Во дворе крикнула ночная птица, в траве затрещал кузнечик. Кораблев перевел взгляд на тикавшие на стене старинные часы. Минутная стрелка медленно оканчивала двенадцатый круг и кукушка уже еле сдерживала свои позывы выскочить и хриплым механическим голосом пропеть двенадцать раз.
Их лица, он видел их сегодня перед собой ярче, чем до этого. Временами даже казалось, что они не там, не за миллионами миллиардов километров от него, что они не в этом бескрайнем пустом космосе, а здесь, на Земле, совсем рядом с ним. Их лица, он видел их всех — Виктор, Йорг, Алисса, Хью, Каролина, они все были сегодня здесь, где-то с ним, в этой комнате. Он чувствовал легкое дыхание на своем морщинистом огрубевшем лице, слышал еле заметный шепот их голосов, видел тени, которые прятались по углам.
Но вот кукушка вырвалась на свободу, пронзая механическим криком тишину. Наступал новый день. Кораблев оперся рукой о кровать и медленно приподнялся. Кости заныли от усталости и боли, что-то затрещало и захрустело в спине. Подслеповатыми глазами нашел он стоявшую в углу трость и взял ее трясущимися пальцами. Ноги зашаркали по полу коридора. На входе на кухню он остановился и медленно сдвинул квадрат календаря на новый день. Десять месяцев. Ровно десять месяцев назад «Орион» должен был снова появиться на орбите Земли. Десять месяцев, как они должны были вернуться домой. Но «Орион» не вышел на связь. Запасы воздуха на борту давно окончились и надеяться на какое-то чудо, было уже совершенно бесполезно. Долгое время, днями и ночами напролет, он ждал, что вот-вот заскрипит крыльцо, что кто-то постучит ему в дверь, позвонит, крикнет в окно и голос, реальный голос кого-то из них, послышится откуда-то оттуда, из тишины.