С трудом заставила себя подняться, натянула джинсы и футболку. На дворе было холодное лето, а меня последние недели очень знобило. Сегодня я почувствовала себя чуточку лучше.
Мне так не хотелось выходить, но дядя с тетей уже встали, было бы невежливо весь день оставаться в комнате.
На кухне столкнулась с Сергеем, он сидел, уткнувшись в ноутбук, и пил из бабушкиной кружки кофе. На нем были те же джинсы, мятая футболка.
— Привет, — бросил он, не отрываясь от экрана.
— Доброе утро, — пробормотала я, подходя к чайнику.
— Твоя тетка уже успела провести влажную уборку в моей комнате, — сообщил он мрачно. — Переложила все мои вещи.
Я ничего не ответила. Мы не продержимся и недели, просто перегрызем друг другу глотки.
Из комнаты Тамары доносились звуки телевизора — она включила какой-то утренний новостной канал на полную громкость, словно пытаясь заглушить нашу жалкую попытку сосуществования.
Я налила себе кипяток в кружку с котятами, которую подарила бабушке лет пять назад и вышла в гостиную. Мне хотелось составить расписание, хоть какой-то распорядок, который поможет нам жить вместе, выполнять задания, но все это казалось непосильным.
На диване все так же лежала коробка с фотографиями, я вчера почти досмотрела их, оставив лишь с десяток карточек на дне. Вообще, все эти фото мне казались какой-то священной реликвией, к которой нельзя прикасаться неподготовленным. Но как к этому можно подготовиться? Ответа не было, да и вообще, непонятно, что нужно было делать нам дальше.
Из своей комнаты вышла Тамара. На ней был домашний халат, волосы распущены. Она смерила нас с Сергеем подозрительным взглядом:
— Каков план?
— Может, просто досмотрим, что осталось? — неуверенно предложила я, — Там всего ничего.
Мы машинально, почти синхронно, присели на диван и стали перебирать. Молча, каждый сам по себе. Здесь были обрезки пленки, несколько детских фото и пара выцветших портретов прадедушки в строгом костюме.
И тут мои пальцы наткнулись на что-то плотное, совсем непохожее на фотобумагу. Я отодвинула несколько карточек и ахнула.
— Еще один, — прошептала я.
На дне коробки, прикрытый последними фотографиями, лежал конверт.
— Опять задание? — раздался голос Сергея.
— Кажется, да, — прошептала я, доставая находку.
— Мама прислала нам расписание на день. Вскрывай, Василиса. Ты у нас главный хранитель, — язвительно сказала Тома. — Интересно, во сколько у нас обед и тихий час.
Пальцы снова задрожали.
Внутри лежал все тот же листок в клетку. И несколько… нет, не фотографий… Несколько старых, пожелтевших открыток с видами Сочи.
Я развернула листок и снова начала читать вслух. Голос мой на этот раз звучал чуть увереннее:
«Мои дорогие. Надеюсь, вы хорошо позавтракали и полны сил. Не торопитесь. Выпейте чаю. Сегодняшний день я посвящаю началу. Любому путешествию нужна отправная точка. Любой истории — первая глава. Ваше задание: среди фотографий, что вы смотрели, найдите самую старую. Не ту, что с самым ранним годом на обороте, а ту, что кажется вам самой старой по духу. Самую первую главу нашей семейной биографии. Сядьте за стол. Вместе. Рассмотрите ее. И попробуйте вспомнить историю, с ней связанную. Не важно, знаете вы ее или нет. Важно — придумать ее вместе.
Ваша проводница в прошлое. Ангелина».
Я опустила листок. В воздухе повисло недоумение.
Тамара вздохнула, ее лицо скривилось в гримасе брезгливости.
— Опять эти игры. Ну сколько можно? Может, просто не будем обращать внимания на письма и нормально будем разбирать архив? Без этих квестов.
Тишина. Тамара не унималась.
— Что это значит — «придумать вместе»? — сморщила она нос. — Мы что, в детском саду? Играть в ассоциации?
— Это значит, что мама окончательно спятила, — констатировал Сергей. — Самая старая по духу? Что за эзотерическая чушь? Я могу понять «по дате», я могу понять «по возрасту изображенных». Но «по духу»? Это как?